b000001017

— 53 - медвѣдко, толстопятый, Михаиле Ивановичъ и Марья или Матрена Ивановна, Топтыгинъ, сердитый или косматый ба- ринъ и пр.) и забавныхъ разсказовъ, распускаемыхъ про него, свидѣтельствуетъ о чемъ-то снисходительно-дрз'желюб- нрмъ, но далеко не почтительномъ и еще менѣе почитатель- номъ. Правда, въ нѣкоторыхъ сказкахъ онъ выступаетъ какъ бы представителемъ справедливости на землѣ, карая зло и награждая добродѣтель '), въ другихъ, убитый, вос- кресаетъ и идетъ отомстить за себя (см. выше), но во 1) есть иныя сказки, однѣ изъ которыхъ отвергаютъ его до- бродѣтельность 2), а другія выставляютъ добродѣтельнымъ и сѣраго волка; во 2) сказокъ про медвѣдя въ обш:емъ очень немного (больше все анекдоты) и среди другихъ онѣ стоятъ одиноко и обособленно, и въ 3) ихъ, какъ и все другое, (на примѣръ приведенныя выше повѣрья и суевѣрья) противорѣчащее чисто -русскому возрѣнію на медвѣдя, съ большой вѣроятностью можно признать взятымъ отъ фин- новъ, — во всѣхъ ихъ разновидностяхъ глубоко почитаю- щихъ медвѣдя. Можно еще замѣтить, что медвѣдя часто зо- вутъ вѣдмедь. Возможно^ что это простая перестановка частей сложнаго слова; но возможно, что это явленіе не случайное, а имѣющее осмысленное основаніе. Дѣло въ томъ, что форму „вѣдмедь" можно разсматривать, какъ мужской родъ отъ „вѣдьма", въ пользу чего говоритъ и примѣта: если во время доенья коровы придетъ женщина, то это вѣдьма, а если мужчина, то это вѣдмедь. Сопостав* леніе вѣдьмы съ медвѣдемъ и называніе его вѣдмедемъ по- зволяетъ думать, что медвѣдя считали и словяне, какъ и финны, вѣдуномъ, все знающимъ; хотя нужно замѣтить, что такое названіе медвѣдя распространено лишь у тѣхъ ') Сказка о дочери и падчерицѣ старика, изъ которыхъ пер- вую — злую и гордую — медвѣдь съѣдаетъ, а вторую добрую и гони- мую награждаетъ имѣньемъ. Дѣвушкѣ, попавшей къ медвѣдю, что бы вернуться домой, приходится его обманывать^ такъ какъ онъ ее не отпускаетъ. (На- роди. рус. сказки. А. Н. Афанасьевъ). ') Любопытно, что поводырями медвѣдей въ позднѣйшее время были, главнымъ образомъ, казанскіе татары (и частью мещеряки), на- ходящіеся въ постоянныхъ сношеніяхъ съ отяками. Мнѣ мало из- вѣстно, къ сожалѣнію, объ отношеніяхъ къ медвѣдю германскихъ на- родностей, но, на сколько могу судить по дошедшему до меня и со- храненному памятью, медвѣдь не имѣлъ, кажется, большаго значенія въ вѣрованіяхъ германскихъ народностей за исключеніемъ болѣе сѣ- верныхъ скандинавовъ. У послѣднихъ онъ пользовался, видимо, боль- шимъ уваженіемъ, такъ какъ изображеніе его — (собственно головы его) и при томъ замѣчательно правдивое является, какъ замѣчено, почти неизбѣжной составной частью скандинавскаго животнаго узо- ра. Головѣ же придаютъ особое значеніе и всѣ русскіе инородцы, какъ видѣли выше. Въ „чудскомъ" и кавказскомъ скульптурномъ узо- рѣ медвѣдь тоже не рѣдкость.