b000001017

— 48 — обыкновенно безъ лапъ, а нѣкоторыя безъ ушей и носа, — ихъ отрѣзываютъ и носятъ съ собою '). По сказаніямъ отяковъ, живущихъ межъ р. р. Вяткой и Камой, медвѣдь происходитъ отъ человѣка^): одна жен- щина родила за разъ семерыхъ дѣтей очень маленькихъ, за что и раскидала ихъ куда попало. Брошенные преврати- лись въ нечистыхъ духовъ; мальчика, упавшаго въ лѣсъ, взялъ къ себѣ и выкормилъ заянъ, онъ сдѣлался медвѣ- демъ •'). Происхой<деніемъ медвѣдя отъ человѣка отяки объ- ясняютъ особенности строенія его тѣла, на примѣръ сход- ство грудей медвѣдицы съ женскими, сходство медвѣн^ьяго слѣда съ слѣдомъ, оставляемымъ человѣческой ногою, ко- роткость хвоста, способность ходить на заднихъ лапахъ и то, что если снять съ медвѣдя шкуру, то онъ и совсѣмъ, какъ человѣкъ Одну половину зимы медвѣдь спитъ, по мнѣнію отяковъ, на одномъ боку, другую — на другомъ, (то же у русскихъ), когда же перевертывается съ бока на бокъ, то только одинъ палецъ пососетъ, съ чѣмъ и засы- паетъ вновь. А спитъ зимою по тому, что ѣстъ особый сон- ный корень, выкапываемый, имъ изъ земли ®). ') Письма и отчеты о путешествіи въ долину р. Оби. И. С. По- ляковъ, стр. 43, 63, ИЗ. Изв. Рус. геогр. Общ, 1904 г., вып. I— П, стр. 33, 43. Это мнѣніе возникло, какъ видно ниже, по причинѣ нѣкото- раго сходства тѣла медвѣдя съ человѣческимъ. По другому изводу — одна отячка позволила подтирать задъ блинами и класть эти блины на облоко, — тогда облока были много ниже теперешняго,— чуть-чуть повыше крыши домовъ. Богъ наказалъ ее за это тѣмъ, что превратилъ ея дѣтей въ медвѣдя, лѣшаго и пр. іИзв. Общ. Арх., Ист. Рі Этн., т. XXII, вып. 3, стр. 193). ■') У малороссовъ распространено то же повѣрье, но по ихъ мнѣ- нію въ медвѣдя . обращенъ мальчикъ, спрятавшійся подъ мостъ для того, что бы напугать Бога. У отяковъ Казанской губерніи на свят- кахъ рядятся межъ прочимъ и медвѣдемъ въ вывороченную мѣхомъ въ верхъ шубу. Такой „медвѣдь" продѣлываетъ то же, что и у рус- скихъ въ подобныхъ случаяхъ, т. -е. разныя „представленія". Любо- пытно то, что прежде настоящихъ медвѣдей водили- у отяковъ по до- мамъ не отяки, а мещеряки. Это позволяетъ думать, что такого об- ряда чествованія медвѣдя у отяковъ не было и что весь этотъ обы- чай перенятъ ими отъ русскихъ. За это говоритъ еще то, что наря- женнаго медвѣдемъ бьютъ палкою, что бы разозлить; тотъ дѣлаетъ видъ, что сердится, срывается съ цѣпи, кидается на окружающихъ или поводыря, вызывая сумотоху, хохотъ, визгъ, крики и пр. Сло- вомъ медвѣдь служитъ тутъ лищь потѣхой, какъ и у русскихъ. Для послѣднихъ, принявшихъ христіанство въ IX— XII в. в., это понят- но,— у нихъ духовенство постаралось сдѣлать предметы языческаго почитанія посмѣшищемъ и забавой, — для отяковъ же, остающихся больщинствомъ язычниками, тщательно оберегающими свои обряды, такое отношеніе иначе не объяснимо, какъ лишь заимствованіемъ обычая у русскихъ и при томъ не особенно давно,— тогда, когда онъ и у русскихъ изъ обряда превратился въ забаву. О заимствованіи свидѣтельствуетъ еще то обстоятельство, что указанный обычай из- вѣстенъ не всѣмъ отякамъ, у сарапульскихъ его нѣтъ (Изв. Общ. Арх., Ист. и Эт., т. XXII, вып. 5, стр. 331). ') Это мнѣніе существуетъ и среди словянъ (хорутановъ. Жив.