88 — ются, изъ сердца вырывались потоки злобы и проклятій.... Но видно Ангелъ хранитель мой бдѣлъ надо мною: какое-то внутреннее чувство подсказывало мнѣ молитву изъ тѣхъ священныхъ словъ, который я слышалъ, лежа въ гробу. „Боже мой! помилуй меня, пощади меня, я гибну! Скверенъ я, нечистъ, велики, безчисленны грѣхи мои, но милость Твоя безмѣрна. Помилуй мя, Господи, яко смятошася кости мои! Дай мнѣ время очистить совѣсть. загладить прежнюю жизнь мою! Твой есмь азъ спаси мя! Такъ взывалъ я изъ глубины души, обуреваемый предсмертного тоскою. Еще нѣсколько мучительныхъ, безотрадныхъ часовъ и я не молился уже о возвращеніи къ жизни: я молилъ себѣ тихой смерти, какъ избавленія отъ предстоявшихъ мнѣ страшныхъ мукъ. Мало-по-малу успокоивалась душа моя въ крѣпкой молйтвѣ: ужасы медленной смерти въ могиіѣ представлялись мнѣ казнію заслуженною. Я всецѣло предалъ себя въ волю Божію и желалъ только одного—отпущенія грѣховъ моихъ. Въ такихъ чувствахъ находился я при вечерней паннихидѣ, когда пѣвчіе пѣли надо мною; „Образъ есмь неизрѣченныя Твоея славы, аще и язвы ношу прегрѣшенШ; ущедри Твое созданіе, Владыко, и очисти Твоимъ бла гоутробіемъ, и вожделѣнное отечество подаждь ми, рая паки жителя мя сотворяя". Паннихида кончилась и какіе-то люди подняли меня вмѣстѣ съ гробомъ. При этомъ они какъто встряхнули меня и вдругъ изъ груди моей безсознательно вырвался вздохъ. Одинъ изъ нихъ сказадъ другому: „покойникъ какъ будто вздохнулъ"?—„Нѣтъ, отвѣчалъ тотъ, тебѣ показалось". Но грудь моя освободилась уже отъ стѣсняБшихъ ее спазмовъ —я громко застоналъ. Всѣ бросились ко мнѣ, докторъ быстро разстегнулъ мундиръ, положилъ руку мнѣ на сердце и съ удивленіемъ сказалъ. „сердце бьется, онъ дышетъ, онъ живъ! Удивительный случай"! Живо перенесли меня въ спальню, раздѣли, положили въ постель, стали тереть какимъ-то спиртомъ. Скоро отврылъ я глаза и первый взглядъ мой упадъ на икону Спа-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4