сителя, ту самую икону, которая (какъ узналъ я послѣ} лежала на анадоѣ у изголовья моего гроба. Потоки слезъ пролились изъ глазъ моихъ и облегчили сердце. Въ ногахъ кровати стоялъ Степанъ и плакалъ отъ радости. Подлѣ меня сидѣлъ докторъ и уговаривадъ быть саокойнымъ. Онъ не понималъ моего положенія. Помощь доктора была мнѣ вовсе не нужна; мододыя силы возобновлялись быстро. Впрочемъ я благодаренъ ему за то, что онъ, по пррсьбѣ моей, запретилъ пускать ко мнѣ постороннихъ, чтобы не безпокоить больнаго. Въ совершенномъ одиночествѣ провелъ я нѣсколько дней, не видя ни одного чушаго лица: отрадою и пищею души были мнѣ божественныя пѣсни Давида; изъ нихъ учился я познавать Бога, любить Его и служить Ему. Много знакомыхъ толкались ко мнѣ въ двери изъ любопытства видѣть ОЖИВШЕГО мертвеца. Каждый день заѣзжалъ мой нареченный тесть. Онъ видимо старался не упустить выгодной партіи. Но я никого не принималъ. Первымъ дѣдомъ моимъ, по выздоровленіи, было приготовленіе къ св. таинству причащенія Тѣла и Крови Христовой. Опытный въ духовной жизни священникъ о. М—й былъ духовникомъ моимъ. Онъ укрѣпилъ меня въ рѣшимости отречься отъ міра и отъ всѣхъ мірскихъ привязанностей. Но не скоро могъ я избавиться отъ житейскихъ дѣлъ. Прежде всего я поспѣшилъ отказаться отъ чести быть зятемъ знатнаго старика и мужемъ прекрасной княжны. Потомъ Бышелъ въ отставку, отпустилъ Я—хъ крестьянъ моихъ въ званіе свободныхъ хлѣбопашцевъ, распродадъ всю свою движимость и нашедъ доброе употребленіе деньгамъ; прочія имѣнія передалъ законнымъ наслѣдникамъ. Въ такихъ заботахъ прошелъ цѣлый годъ. Наконецъ, свободный отъ земныхъ попеченій, я могъ искать тихаго пристанища и избралъ себѣ благую часть. Въ нѣсколькихъ монастыряхъ побывалъ я, и поселился въ той пустыни, гдѣ теперь доживаю вѣкъ свой, Вѣрнаго своего Степана отпустилъ я на волю и предлагалъ ему
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4