сылаланасъпослушницъпоочередно служить Марѳѣ Яковлевнѣ. Насмотрѣлась же я на терпѣвіе ея праведное: въ ранахъ вся лежала, въ пролежняхъ значитъ. Никогда, бывало, не пожалуется, не поропщетъ, за все Бога благодарила, и насъ молодыхъ учила уму-разуму: „все терпите, говоритъ, не гнѣвите Вога ропотомъ, отъ трудовъ рук'ъ своихъ питайтесьи уповайте на Вога. Онъ васъ, милыя мои, не оставитъ за то, что вы^ послушанія ради, грѣшную Марѳу не оставляете. Воздастъ вамъ за меня Царь небесный." И точно, правду она намъ говорила: всѣ мы (шестеро насъ было) безъисходно въ монастырѣ вѣкъ свой прожили, всѣ ангельскаго образа сподобились; хотя и бѣдны были весь вѣкъ, но Господь миловалъ, голодны не были. Вотъ теперь я одна изо всѣхъ еще жива по грѣхамъ моимъ." Съ живымъ любопытствомъ слушалъ я словоохотливую старицу и спѣшилъ записывать рѣчи еа слово въ слово. Слава Богу, подумалъ я, что нынѣшнимъ лѣтомъ удалось мнѣ побывать въ Суздалѣ; еслибъ я промедлилъ еще годъ или два, можетъ быть не нашелъ бы уже здѣсь этой престарѣлой монахини, послѣдней свидетельницыподвиговъ Марѳы Я—ны. —Долго прожила блаженная у васъ въ монастырѣ? спросилъ я старушку. „Вовсе не была она монастыркой и въ монастырѣ не жила, только случалось, что гащивала она здѣсь иногда у монахинь знакомыхъ; проживала иногда дня по два, только рѣдко, и въ Покровскомъ монастырѣ у игуменьи (какъ бишь ее звали, не припомню). А всегда жила М. Я. у пріятельницы своей, у здѣшней мѣщанки вдовы Авдотьи Ивановны Изюмовой; и домикъ-то Изюмовой здѣсь былъ близехонько, рядомъ съ дьяконовымъ домомъ; давно ужь сломали его. О прежнемъ житьѣ-бытьѣ М. Я—ны слыхала я отъ старыхъ людей, да и сама она кой-что разсказывала. Выла она родомъ изъ здѣшнихъ мѣщанъ; Сонины прозывались. Сироткойпо десятомугоду осталасьпослѣ родителей;до двадцати лѣтъ съ братьями женатымивъ роди-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4