— 31 — тельскомъ домѣ прожила, работала на нихъ, пуще всякой работницы, безъ отдыха. Были у ней хорошіе женихи, изъ купечества, но не пожелала блаженная наша замужъ выйдти; обрекла, значитъ, себя на труды для спасенія души. А въ семьѣ-то тяжко и грустно ей было жить: жены братьевъ ея промежь себя ссорились и мужей на вражду наводили. Вотъ М. Я. удалилась отъ зла и сотворила благо; пошла странствовать по святымъ мѣстамъ, у Содовецкихъ чудотворцевъ побывала, въ Кіевъ два раза сходила. Воротилась съ богомолья и поселилась у Изюмовой въ домикѣ на весь вѣкъ, а тутъ и юродствовать начала. Въ длинной бѣлой рубашкѣ стала ходить, и всегда почти босикомъ; другой одежды никакой не носила. По улицамъ всегда отъ мѣста до мѣста бѣгомъ бѣгала; бывало ребятишки бѣгутъ за ней, хохочутъ, дразнятъ. А она никогда на нихъ не осердится, только пальцемъ погрозитъ; а то и гостинцы имъ раздаетъ, баранки, либо пряники, когда купцы ей принашивали на поклонъ. Мимо дома родительскаго когда пробѣжитъ, постучитъ бывало въ окошечко и кричитъ: „Покайтесь, молитесь, живите мирно, не гнѣвите Бога"! А въ домъ рѣдко заходила, потому что не слушались ея невѣстки; все у нихъ свара стояла, да брань грѣховная съ утра до вечера. И сбылось же вадъ ними слово блаженной: обнищали и примерли всѣ, еще при ней, только остались могилки родителей ея и всего Сонинскаго рода на кладбищѣ у Воскресенья; и теперь еще кой-кто изъ городскихъ поминаютъ ихъ въ родительскія субботы; чтутъ, значитъ память М. Я., оттого и сродниковъ ея не забываютъ. А чужіе-то многіе ее слушали; читывала она имъ изъ божественныхъ книгъ, и какъ же сладко читала и толковала—наплачешься, бывало, слушавши. И добрые совѣты подавала многимъ, какъ жить, какъ отъ грѣха себя оберегать. Здѣсь въ монастырѣ, въ былые годы (меня еще кажется и на свѣтѣ тогда не было) говаривала она здѣшнимъ монастыркамъ: „не занимайтесь суетой, трудитесь больше, зависти и сплетенъ удаляйтесь. А не то—смотрите—Богъ накажетъ, всепропадетъ, 4*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4