b000000942

57 небитыхъ даютъ, такъ что при этомъ повальномъ битьѣ^ въ родномъ языкѣ нашемъ, выработалось особое свой- ство^ по которому изъ каждаго существительнаго име- ни — боевой глаголъ можно выдѣлать: „Ты что тамъ уронилъ?" спрашиваетъ буфетчикъ. „Отаканъ", отвѣчаетъ половой мальчикъ. „Ужъ я-те отстаканю", грозитъ буфетчикъ, „Наегорьте-ка Антошкѣ спину, мошеннику", прика- зываетъ артельный староста „Нутка, припонтійстимъ-ка его братцы" — кричитъ артель, и всѣмъ этотъ краткій, но энергическій языкъ со- вершенно понятенъ Давно уже отмѣнено тѣлееное наказаніе, а боевой глаголъ все еще остался, и не скоро должно быть вы- ведется: „насъ тоже били, потому мы и въ люди вышли; какое безъ битья ученье, безъ него ни" отъ малаго, ни отъ стараго настоящаго толку не добьешся" Что касается, до ученья, то учить и бить встарину значило одно и тоже, не только у насъ, но и на западѣ (са8%а1іо). Въ народныхъ картинкахъ (въ эмблематѣ ду- ховномъ, 43 карт.; III. 218.) отецъ, давая наставленіе. маленькому сыну, грозитъ ему розгой; а на томъ свѣтѣ, въ раю, сынъ благодаритъ отца за то, что „тотъ всегда казнилъ его", въ чемъ провинился, почему-де онъ и въ Эти глаголы ынѣ доводилось самому слышать, во время йеодно- кратныхъ странствованіГі по Волгѣ. Кому бы это вздумалось: изъ Понтійскаго Пиата и пзъ Егорья храбраго глаголы выдѣжать ! Даже покойный Пушкииъ кошачіГі глаголъ цапцарапствовать въ этомъ же стилѣ придумалъ (Поли. собр. сочинен, его, 1869 г. ІТ. 419). ^®) Ну а какъ не проучить разсѣ^наго ученика, ае задать ему хо- рошей встрёпки, головоііопкн или подзатыльника; не вспрыснуть лѣни- ваго, не отхлестать или не отстегать его за испорченную вепі;ь; воришкѣ надо выколотить охоту воровать уже болѣе дѣйствительными мѣрами, высѣчь, отпороть, отодрать, — въ военномъ биту и въ крѣпостномъ за