b000000942

247 едва слышнымъ, томнымъ голосомъ, замираетъ она на послѣдней нотѣ своего романса. . . и вдругъ, на туже ноту, разомъ обрывается весь таборъ, съ гикомъ, гамомъ, точно вся стройка надъ вами рушится: взвизгиваетъ косая Любашка, оретъ во всю глотку Терешка, гогочетъ безголосая старуха Фроська. ... Но поведетъ глазами по хору Илья, щипнетъ аккордъ по струнамъ, — въ одно мгновеніе настаетъ мертвая тишина, и снова начинаются замиранія Стеши. Въ пляскѣ та-же манера: если танцуютъ двое му- щинъ, то одинъ изъ нихъ, обыкновенно старый и тол- стый, стоитъ на одномъ и томъ-же мѣстѣ, какъ будто совсѣмъ не пляшетъ, „а такъ просто пошевеливаетъ пле- чами, повертываетъ върукѣ шляпу, изрѣдка причичикивал и притоптывая по временамъ одною ногою" (разсказы- ваетъ Жихаревъ въ своихъ запискахъ), какъ будто под- задориваетъ своего молодаго товарипі,а, который, съ кри- комъ и гиканьемъ, носится около него мятелицей и раз- сыоается мелкимъ бѣсомъ. Точно такъ и въ женской пляскѣ: если пойдетъ плясаіъ, напримѣръ, граціозная мо- лоденькая цыганка, то вслѣдъ за ней вскакиваетъ, точно дикій звѣрь, старая растрепанная Матрешка; съ судорож- ными подергиваніями носится она по эстрадѣ, вскри- киваетъ, взвизгиваетъ, срываетъ съ себя платокъ и оста- навливается, какъ вкопаная, на послѣднемъ взрывѣ табора. Сочинитель народныхъ картинокъ №№ 100 и 101 конечно имѣлъ въ виду изобразить цыганскихъ пѣвицъ, хотя и скопировалъ ихъ съ иностранныхъ образцовъ, причемъ одной изъ пѣвицъ далъ въ руки рыле, а кру- гомъ ея разставилъ вовсе неидуо^ихъ къ дѣлу Еаллотов- скихъ паяцовъ. Изъ другихъ русскихъ національныхъ танцевъ, въ народныхъ картинкахъ, мы находимъ только одного бычка или трепака, котораго и до сихъ поръ