b000000942

237 что окастился"; въ верхнемъ ярусѣ представлены три от- дѣльныя комнатки, изъ которыхъ въ одной: сидятъ кава- леръ съ дамой,— „любовь другъ другу являютъ, по полной выпиваютъ, а ночи ожидаютъ, въ которой любовь свою окончаютъ" во второй; „деревенекій мужикъ Ермилъ посад скимъ бабамъ милъ; на кабакѣ хорошо вино под- носитъ, да и въ домъ къ себѣ милости просйтъ"; въ третьей: опять старые знакомые Савоська и пономарь Парамошка, съ огромными очками на носу и косичкой, — они „въ карты играютъ, себя забавляютъ"; полѣвѣе: „ско- морохъ съ Прѣсни наигрываетъ пѣсни". Здѣсь, какъ видите, соединены всѣ старинныя уве- селенія: и музыка и табакъ, и любовь и карты, хотя все это „и зернь и табакъ и б ... я" строго воспрещались раз- ными указами (1698 г. Поли. Собр. Зав- 1651). Сюда зайдетъ и пьяница Фарносъ красный-носъ^, съ женой своей Пигасьей попытать, не дастъ-ли имъ Ермакъ на шера- мыжку опохмѣлиться, послѣ вчерашней попойки {№ 115); но казенный Ермакъ въ этомъ случаѣ непреклоненъ: «сегодня на деньги, написано у него на вывѣскѣ, а завтра въ долгъ", — хоть каждый день приходи, все тоже самое прочитаешь. Оюда-жё забѣжитъ и баба навѣдаться о своемъ мужѣ, — что долго домой не идетъ: „Не былъ здѣсь мой мужъ пьяница?" — „Былъ". — „Ахъ подлецъ, ахъ разбойникъ; насколько онъ выпилъ?" — „На пятакъ". — „Ну, такъ давай мнѣ на гривну" (Аеанас., НІ. 535). Сюда сносятъ молодцы всякаго чина, чт5 у нихъ есть изъ имущества лишняго, а зачастую и послѣднюю 13®) Постоянную иринадлежнссть кабака, по старымъ пѣснямъ, со- ставляла «бабище курвяжище, станомъ ровна да плицемъ бѣла; у; ней кровь вълицѣ будто у зайца, ягодицы то цвѣту макова»; она завле- кала молодцовъ въ кабакъ и подносила имъ зелено вино (Гильферд. 549). Тутъ же кабацкіе голи обирали пьянаго; а горе горюшко слѣдовало за нимъ но пятамъ, и не оставляло его до могилы (Гильферд. 649).