b000000942

238 одеженку: все приметь и размѣняетъ на сивое винце свое цѣловальникъ Ермакъ. Не страшна въ это время молодцу круговая порука съ круговою общинного поркой: „лишь бы попить винца до смертнаго конца"; и не по- могутъ въ этомъ дѣлѣ никакіе казенные надзиратели, приставленные за тѣмъ, чтобы народъ пожитковъ своихъ не пропивалъ, а берегъ ихъ „на государевы подати" (Русск. Архивъ 1875, V. 43); и вотъ держится мужикъ, — годъ не пьетъ, два не пьетъ, а какъ бѣсъ прорветъ, такъ и разомъ все пропьетъ; и станетъ у него, вмѣсто полштковъ, которые рекомендуется беречь на государевы подати, „въ одномъ карманѣ сочельникъ, а въ другомъ Иванъ постный" "®). Барсовъ, въ своемъ сборнпкѣ сказаніи о древнихъ русскихъ князьяхъ (неиздан.), приводить ирекуріозиый разсказъ, записаный имъ со смвъ сказителя Щеголеикова, — о томъ, какъ смотритъ народъ до на- стоящаго времени на государевы подати: «Въ старину князьки мѣстами жили. Кто гдѣ расширился и овладѣлъ ыѣстомъ, тутъ и княжилъ. И прі- ѣхалъ ІОрикъ-новоселъ изъ сѣверной стороны, изъ дальней украйны, и распоселился жить въ Ладогѣ. Но тутъ ему мѣсто неполіоби и пріѣзжаетъ онъ въ Новгородъ-великій и не съ голыми руками, н въ союзъ вступаетъ. И жпветъ онъ день ко дню, и недѣля ко недѣли, и годъ къ году, и за- любили его Новгородцы, что человѣкъ онъ веселаго нрава и хорошаго разума и иовышаетъ себя житнымъ богатствомъ, а тутъ и побаиваться стали. Вотъ зазвонили на суёмъ (вѣче) въ колоколъ и выступаетъ этотъ Юрикъ-новоселъ: «Што, говорить, честное обчествб, возьмете меня въ еовѣтъ къ себѣ, и будь я надъ вами, какъ домовой хозяинъ? Только мо- жете ли вы за. нарядъ платитъ мнѣ половину бѣличьяго хвоста?» Сме- тили и погадали Новгородцы и сказали: «можемъ и платить будемъ по- ловину бѣличьяго хвоста». И мало-по-малу платили они и иыъ не въ обиду это. Вотъ опять зазвенѣлъ колоколъ и на сходъ собрались, и гово- рить Юрикъ: «А што, честное обчествб-новгородцы, можете ли платить мнѣ и весь бѣличій хвостъ?» Подумаіи, погадали и опять сказали: «мо- жемъ», и платить , стали. Прошло немного, опять въ совѣтъ собрались; «А што, честное обчество, можете ли половину бѣличьей шкуры платить?» И отвѣтъ держать: «можемь». Еш;е немного прошло и въ совѣтѣ опять спрашиваетъ Юрикъ: «А што, честное обчество, можете ли вы платить мнѣ и всю бѣличью шкуру?» Порѣшили платить и всю бѣличью шкуру,