b000000942

155 мѣтомъ, и много-ли ихъ было очетомъ". На это пѣтухъ объяснилъ, что домашнія куры стали ему противны, за- тѣмъ что во время ему не присѣдаютъ и прочь отбѣ- гаіотъ. „А я", продолжаетъ онъ, „на короткихъ ногахъ, не могу догнать, того ради принужденъ чужихъ топтать; и оныхъ я не считалъ, гдѣ которую ноймалъ, тутъ и топталъ; чужія вѣрно любить меня обязались, старыя и молодыя часто попадались". Сказка заканчивается судеб- нымъ приговоромъ: за отлучку отъ своихъ куръ и за имѣніе съ чужими амуръ, посадить • пѣтуха въ колодки на три дня, а потомъ бить веникомъ — „при собраніи куръ въ строй", — и объявить; ежели впередъ будетъ такъ поступать, „то никакихъ опредѣленіевъ не послушаютъ, пріятно въ пирогѣ скушаютъ" (I. 239). Несравненно интереснѣе и оригинальнѣе сатирическія картинки, составленныя нашими раскольниками на Петра I и на его преобразованія. Изъ числа ихъ ни одна кар- тинка не пользовалась такимъ успѣхомъ въ народѣ, какъ погребеніе кота мышами (№№ 166 — 170) и самый котъ Казанскій, „умъ астраханскій, разумъ сибирскій, а усъ съ уса стерскій" (№№ 172 и 172 А и Б); до насъ дошло шесть различйыхъ перевод овъ погребенія, и въ числѣ ихъ одинъ (№ 166) — очевидно вырѣзанный вскорѣ послѣ 1725 года. Въ примѣчаніи къ № 166 сведены мнѣнія на- шихъ археологовъ о древности этой картинки и о заим- ствованіи самаго сюжета ея изъ картинокъ другихъ на- роде въ — Египтянъ, Индѣйцевъ и Западниковъ; на по- вѣрку выходит ъ, что въ чужеземныхъ картинкахъ нѣтъ ни малѣйшаго намека на погребеніе нашего Астрахан- скаго уроженца, ничего схожаго съ нашей картинкой, кромѣ развѣ того, что тамъ и тутъ есть котъ и есть мыши, и что тамъ и тутъ сюжетъ основанъ на непримиримой племенной враждѣ ихъ. Наша картинка, чисто русское