b000000905

ЯКОВІЕВЪ. 75 ботясь о предстоящемъ соперничествѣ. і Каково же было его удивденіе, когда публика, нѣкогда къ нему столь благо- склонная, съ перваго же выхода въ роли Фрица въ «Сынѣ любви», приняла его болѣе, чѣмъ холодно. Шушеринъ при- шелъ почти въ отчаяніе, но рѣшилъ бо- роться съ Я. И дѣйствитсльно, настой- чивостью и ловкостью Шушерину уда- лось разбить хладнокровіе къ сѳбѣ пу- блики, тѣмъ болѣе, что 'ВЪ иѣкоторыхъ роляхъ, напр., тирановъ и злодѣевъ, онъ превосходи.гь Я. Но напрасно льстилъ онъ себя надеждою затмить новое восхо- дившее свѣтило. Расцвѣтъ дарованія Я. былъ еще впереди. Успѣхъ Я., пріобрѣ- тенный имъ въ нѣмецкихъ драмахъ, усту- пилъ той славѣ, которую онъ пріобрѣлъ въ исполненіи трагедій Озерова. Если Я. ныѣлъ большой успѣхъ въ Тезеѣ и Фингалѣ, то успѣхъ его въ «Дмитріи Донскомъ» былъ сплошнымъ тріумфомъ. Конечно, успѣху этой пьесы много спо- собствовало извѣстное общественное на- строеніе. Начиналась уже наполеоновская кампанія и патріотическій духъ охвати.гь все общество. Почва для воспріятія такой пьесы, какъ «Дмитрій Донской», была вполнѣ подготовлена; если же къ этому присоединить прекрасный составъ испол- нителей (Семенова, Шушеринъ), то вполнѣ станетъ понятнымъ, почему даже ві.ісшее общество, пренебрегавшее русскими пред- ставленіями, наперерывъ стремилось по- пасть въ театръ, залъ котораго въ этотъ день представдялъ необычайную картину оживленія. Но вотъ занавѣсъ взвился, и все вокругъ смолкло и притихло. Я. от- крылъ сцену. «Съ перваго же произне- сеннаго имъ стиха — пишетъ очевидецъ, — мы всѣ обратились въ слухъ, никто не смѣлъ пошевелиться, чтобы не пропустить слова»; но когда твердо и съ необыкно- веннымъ достоинствомъ произнесъ онъ знаменитый стихъ: Вѣды платить настало время! театръ задрожалъ отъ рукоплесканій, и успѣхъ Я. сталъ идти сгезседсіо, дойдя въ заключительной сценѣ до размѣровъ не- бывалыхъ. «Когда здѣсь — разсказываетъ Шушеринъ — Дмитрій Донской, благодаря за побѣду, становится на колѣни и, про- стирая руки къ Небу, говоритъ: Прославь и возвеличь и вознеси Россііо! Сотри ѳя враговъ коварну, горду выю; I Чігобъ С'ь трепѳтомъ сказать нно- племѳя- никъ мог-ь; Языки вѣдайте: волпкъ Россійскііі Богъ! такой энтузіазыъ овладѣлъ всѣми, что нѣтъ словъ описать его. Я думалъ, что стѣны театра развалятся отъ хлопанья, стука и крика, Многіе зрители обнима- лись, какъ опьяненные отъ восторга. Изъ первыхъ рядовъ креселъ начали кричать: «повторите молитву!» — и Я. вышелъ на авансцену, сталъ на колѣни и повторилъ молитву». Восторгъ былг такой же. Послѣ этого спектакля въ обществѣ только и рѣчи было, что о Дмитріи Донскомъ. Вотъ что писалъ ^Кихаревъ въ своемъ «Дневникѣ» послѣ этого представленія: «Более мой! Боже мой! Что это за трагедія Дмитрій Донской и что за Дмитрій— Яковлевъ?! Какое дѣйствіе производитъ этотъ чело- вѣкъ на публику — это непостижимо и не- вѣроятно! Я сидѣлъ въ креслахъ и не могу дать себѣ отчета, что со мной про- исходило. Я чувствовалъ стѣсненіе въ груди; меня душили спазмы, била лихо- радка, бросало то въ ознобъ, то въ жаръ; то я плакалъ навзрыдъ, то аппдодиро- валъ изо всей мочи, то барабанилъ но- гами по полу— словомъ, безумствовалъ, какъ безумствовала, впрочемъ, и вся пу- блика, до такой степени многочисленная, что буквально некуда было уронить яблоко». Большой успѣхъ Я. нмѣлъ и въ патріотиче- ской пьесѣ того времени «Пожарскій» Крюковскаго. Впрочемъ, Я. заслужилъ по- хвалу почти во всѣхъ пьесахъ своего ре- пертуара, который былъ необычайно ве- ликъ. Кромѣ трагедій Сумарокова «Сегшра», «Синавъ и Труворъ», Княжнина «Дидона», «Росславъ», Я. игралъ въ эту эпоху и въ нѣсколькихъ переводныхъ пьесахъ. За- тѣмъ, значительно возмужавши и раз- вившись въ слѣдующую эпоху, начало которой можно считать со времени появле- нія трагедій Озерова, онъ игралъ роли Тезея, Фингала, Дмитрія Донского, Ага- мемнона въ «Ноликсенѣ», Агамемнона въ «Ифигеніи», Ножарскаго, Радамиста, Гам- лета, Лавидана, Іодая, Отелло, Атрея, Чингисъ-хана, Ирода, Ореста, Орозмана, Танкреда и др. Но эти роли Я. игралъ не одинаково— однѣ хуже, другія лучше. Тѣ, который ему нравились, которыя под- ходили подъ его характеръ, тѣ особенно удавались; въ особенности удавалась та роль, которая изображала законченное