b000000905

языковъ. 45 меня, какъ нельзя лучше; на дѣдѣ вышло не то: онъ распоряжается крайне бе- залаберно, хлоіючетъ и суетится безтол- ково, ночитаетъ всякато итальянца священ- ною особою, почему его и обманываютъ на каждомъ шагу. Мнѣ же, не знающему итадъянскаго языка, нельзя ничего ни спросить, ни достать иначе какъ черезъ посредство моего любезнаго автора «Мерт- выхъ душъ»; я же совѣщусь его безпокоить и вводить въ заботы, тѣмъ паче, что изъ нихъ выходитъ вздоръ». Ясно, что при- чинами ихъ Бзаимнаго охлажденія были мелкія житейскія дрязги, обострявшіяся на почвѣ болѣзненнаго состоянія обоихъ поэтовъ. Кончилось тѣмъ, что они раз- стадись — Гоголь остался въ Италіи, а Языковъ уѣхалъ на родину, по которой сталъ сильно тосковать. Сохранившаяся между ними переписка очень характерна, особенно для Гоголя, который въ это время уже пере)киБа.іъ начало своего мистическаго періода. Въ августѣ 1843 г. Я. былъ уже въ Москвѣ. Отчаявшись въ возможности излѣ- ченія своихъ недуговъ, съ горькимъ со- знаніемъ безпомощности, онъ сталъ вести безотрадную и однообразную жизнь въ четырехъ стѣнахъ, лишь изрѣдка выѣз- жая, чтобы подышать чистымъ воздухомъ. Онъ медленно угасалъ. Этотъ періодъ жизни Я. разнообразился лишь устроен- ными имъ у себя еженедѣльными (по вторникамъ) собраніями знакомыхъ пи- сателей да тѣмъ участіемъ, которое боль- ной поэтъ принималъ въ интересахъ ли- тературнаго и ученаго міра. Впиманіе его въ это время приковала разгорѣвшаяся страстная полемическая борьба между за- падниками и славянофилами. Въ началѣ Я. сохранялъ положеніе безпристрастнаго зрителя и одинаково относился къ обоимъ направленіямъ и представителямъ ихъ, дружилъ съ славянофилами, но дружилъ также и съ западниками и съ горячимъ сочувствіемъ, напр., отнесся къ чество- ванію Грановскаго послѣ его знамѳнитыхъ лекцій. Но изъ роли безпристрастнаго зрителя онъ постепенно превратился въ пылкаго приверженца идей и взглядовъ славянофиловъ. Каковы были мотивы, вы- нудившіе Я. стать на опредѣ ленную сто- рону, трудно сказать; отчасти сыграли здѣсь роль родственныя связи, отчасти же — рѣзкія критическія статьи о немъ Бѣлин- скаго въ «Отечеств. Запискахъ»; неви- димому, были и другія причины. Какъ бы то ни было, въ 1844 г. по рукамъ начало ходить написанное Я. посланіе «Къ не- нашимъ», получившее въ свое время гром- кую извѣстность какъ своими замѣчательно звучными стихами, такъ и крайне запаль- чивыми и несправедливыми нападками на западниковъ (въ томъ числѣ Чаадаева, Грановскаго, Герцена и др.), которые объявлены были Я. врагами отечества. Стихотвореніе вызвало негодованіе въ противоположномъ лагерѣ; даже нѣкоторые слафянофилы были имъ недовольны. Это сильно ожесточило Я., и онъ утратилъ всякое безпристрастіе по отношенію къ обоимъ направленіямъ, встрѣчая рѣзкими нападками все, что исходило изъ лагеря западниковъ, и непомѣрными похвалами все славянофильское. Въ половинѣ де- кабря 1846 г. Я. простудился, заболѣиъ горячкой, и 26-го декабря 1846 г. скон- чался; похороненъ онъ въ Даниловомъ мо- настырѣ. Въ русской литературѣ имя Я. зани- маешь довольно видное мѣсто среди поэтовъ такъ называемой пушкинской плеяды. Со- временниками его поэзія была встрѣчена очень сочувственно, но впослѣдствіи кри- тика, отдавая дань справедливости ея смѣ- лости и оригинальности формы, стала нахо- дить въ его произведеніяхъ преобладаніе внѣшняго эффекта надъ чувствомъ искрен- ности и указала слишкомъ часто встрѣчаю- щуюся вычурность стиля. Бѣлинскій одинъ изъ первыхъ упрекнулъ поэта въ холодности и недостаткѣ истиннаго воодушевленія. «Въ эстетическомъ отношенін — писа.!гъ онъ — общій характеръ поэзіи Я. чисто риторическій, оснойаніе зыбко, паѳосъ бѣденъ, краски ложны и форма лишена истины». Однако и Бѣлинскій призна.иъ за Я. серьезную историческую заслугу, именно въ томъ, что его оригинальность и самобытность, «представляя полезный противовѣсъ частому явленію рабской по- дражательности и слѣпой рутинѣ, дала возможность каждому писать не такъ, какъ всѣ пишутъ, а какъ онъ способенъ писать». Гоголь говоритъ, что поэту «не даромъ пришлось его имя — Языковъ. Владѣетъ онъ языкомъ, какъ арабъ дикимъ конемъ своимъ, и еще какъ бы хвастается своею властью. Откуда ни начнетъ періодъ, съ головы ли, съ хвоста, онъ выведетъ его картинно и заключитъ такъ, что оста- новишься пораженный»; Гоголь же ,ожи-