b000000905

44 ЯЗЫЕОВЪ. стематичѳскому и усидчивому труду. По поводу этого, а также и другихъ неосу- ществившихся мечтаній Я. впослѣдствіи писалъ; с Вообще судьба моя, несмотря на то, что она вполнѣ отъ меня зависитъ, пли оттого именно, чрезвычайно странна и глупа даже. Я все какъ-то не на сво- емъ мѣстѣ; пишу не въ приволье, а урыв- ками, все надѣюсь на лучшее будущее, а оно не приходитъ». Эти собственныя слова поэта лучше всего его характеризу- ютъ. Ему всегда казалось, что все зави- ситъ отъ счастливо и благопріятно сло- жившихся обстоятельствъ, которыя втя- нутъ его въ работу, въ то время какъ самъ онъ не предпринималъ никакихъ шаговъ въ этомъ направленіи. Въ деревнѣ ему показалось, что его работа нойдетъ успѣш- но, ес-ии онъ пересе.іится въ Москву, куда онъ и поспѣшилъ. Здѣсь онъ посе- лился въ семьѣ Елагиныхъ, съ которой всю жизнь у него были самыя задушев- ный отношенія. Окружающая среда по- дѣйствовада на Я. въ моральномъ смыслѣ весьма благопріятно, но излѣчить его отъ бѳзпечности, отсутствія выдержки и усидчи- вости не могла. Въ отношеніи занятій жизнь его здѣсь, какъ и всюду, сложилась въ высшей степени безпорядочно: онъ то увле- кался гомеопатіей и даже переводилъ съ нѣмецкаго соотвѣтствѳнныя книги (сочи- ненія Ганемана), то начиналъ собирать народный пѣсни для сборника своего друга П. В. Еирѣевскаго и сотрудничать въ его журналѣ «Европеецъ», то возвращался къ тяготившимъ его университетскимъ наукамъ. Въ началѣ 1831 г. онъ окон- чательно оставилъ всякую надежду на возможность получить университетскій дип.ііомъ, что и вырази.іъ въ письмѣ къ старшему брату. «Вотъ что мнѣ хочется сдѣлать съ самимъ собою» — писалъ Я.; «отложить попеченіе объ экзаменѣ, по- тому что, кажется, пора назвать глупыми мои толки объ немъ и сборы къ нему, и опредѣлиться здѣсь куда-нибудь, хоть въ архивъ, примѣрно на годъ, прожиіь этотъ годъ въ стихописаніи, а потомъ, получивъ чинъ, переселиться въ деревню, въ глушь заволжскую, и вести жизнь тихую, трудо- любивую и, слѣдственно, благородную и прекрасную». Несомнѣнно, что въ этихъ словахъ чувствуется усталость жизнью. Въ срединѣ 1831 г. Я. дѣйствительно по- ступилъ на службу въ межевую канце.ііярію, послѣ чего, по его выраженію, «могъ уже бездѣйствовать по праву». Въ Москвѣ онъ нѣсколько разъ видѣлся съ Пушкинымъ, сошелся съ Погодинымъ, С. Т. Аксако- вымъ и др., и предпринялъ изданіе своихъ стихотвореній. Согласно своимъ видамъ, изложеннымъ въ выше цитированномъ письмѣ, Я. въ 1832 г. переселился въ деревню (Языково), Симбирск, губ., гдѣ п прожилъ нѣсколько лѣтъ, «наслаждаясь — какъ онъ самъ говор илъ— поэтической .йнью». Осенью 1836 г. съ новой силой возоб- новились у Я., одно время было ослабѣвшіе его недуги— солитеръ, болѣзнь спинного мозга и др., которые начали такъ быстро прогрессировать, что поэтъ вскорѣ не могъ прямо ходить, и весною слѣдующаго года принужденъ былъ уѣхать для лѣченія въ Москву, куда сонровождалъ его П. В. Кирѣевскій. Знаменитый врачъ Инозем- цевъ, осмотрѣвъ Я., посовѣтовалъ ему какъ можно скорѣе ѣхать за границу. Въ сопровожденіи того же Кирѣевскаго, Я. уѣхалъ въ Маріенбадъ, оттуда въ Ганнау, гдѣ пользовался услугами знаменитаго Коппа; весною 1839 г., значительно опра- вившись, перебрался въ Ерейцнахъ, оттуда въ Гастейнъ и паконѳцъ въ Римъ, куда прибылъ въ ноябрѣ. Благодатный климатъ Италіи настолько возстановилъ силы поэта, что послѣдній уже пачалъ подумывать о возвращеніи въ Россію. Однако въ Ганнау, куда Я. прибылъ въ 1840 г., докторъ Коппъ, къ которому поэтъ относился съ вели- чайшимъ уваженіемъ, рѣшительно воспро- тивился этому плану и отправилъ Я. въ купа.чьное мѣсто Швальбахъ. Въ половинѣ августа 1841 г. онъ въ третій разъ былъ въ Ганнау, гдѣ встрѣтился и подружился съ Гоголемъ. Послѣдпій скоро уѣхалъ въ Москву печатать «Мертвыя души», но въ слѣдующѳмъ году вернулся и увезъ Я. съ собою въ Венецію и Римъ. Дружба Я. и Гого.!ія вначалѣ была горячей и искренней, хотя выражалась преимущественно въ по- верхностной симпатіи — сочувственномъ отношеніи каждаго изъ нихъ къ таланту другого, свойственной имъ обоимъ рели- гіозности и сходныхъ тѣлесныхъ недугахъ. Однако въ Римѣ, несмотря на нѣжность и заботливость Гоголя къ Я., между ними наступило замѣтное охлаасденіе. «Холодно мнѣ и скучно, и даже досадно» — писалъ Я. объ этомъ неріодѣ, — «что я согласился на льстивыя слова Гоголя и поѣхалъ въ Римъ, гдѣ онъ хотѣлъ и обѣщался устроить