b000000760

Недостатки нравственнато міросозерцанія. 299 Еще рѣзче выступаетъ на сцену недостатокъ нравственной силы воли въ драмѣ: „Карлъ ф. Бернекъ". Преступленіе предка проникаетъ все дѣйствіе, какъ призракъ, и герой невольно дѣлается преступникомъ. Этой драмой открывается рядъ пьесъ, въ которыхъ судьба представляется въ видѣ каррикатуры, какъ это бываетъ иногда у Шписа. Шиллеръ съ своимъ возвышеннымъ, строгимъ взглядомъ на вину и искупленіе, ничѣмъ неповиненъ въ заблуж- деніяхъ того рода комедіи, въ которомъ рѣшающимъ началомъ является судьба; заблужденія этого рода имѣютъ свой источникъ въ романтизмѣ и въ томъ нравственномъ безсиліи, которое шло съ нимъ рука объ руку. Какъ почти у всѣхъ поэтовъ этой школы, во всей Жцзни ихъ обнаруживался недостатокъ нравственной само- стоятельности, такъ точно и ихъ лица лишены твердости воли. Во всемъ этомъ отражается вмѣстѣ съ тѣмъ и настроеніе эпохи до начала войнъ за освобожденіе. Съ началомъ же ихъ, господство- вавшая до того времени вялость общественнаго настроенія на нѣкоторое время исчезаетъ, и одновременно съ этимъ въ литера- турѣ съ замѣчательнымъ единствомъ настроенія начало выражаться значеніе воли; но въ эпоху реставраціи это явленіе исчезло снова, и драма, въ которой главную роль играла судьба, получила еще большее значеніе. Мы возвращаемся снова къ Тику.' Въ 1797 году явились его „Народныя сказки"; изъ нихъ только малая часть держалась въ границахъ спокойнаго, ровнаго чувства; вообще же въ нихъ пре- обладало болѣзненное настроеніе, выражающееся въ расплываю- щейся сантиментальности, въ искусственной наивности, или же въ черезчуръ изобильномъ введеніи въ дѣло страшныхъ силъ, которыя уничтожаютъ всю прелесть сказки. Даже красоты этого собранія сказокъ рѣдко производятъ полное и цѣльное впечатлѣніе; слишкомъ часто чувствуется, что онѣ не простыя произведенія фантазіи, а большею частію искусственныя созданія, что въ нихъ больше преобладаете разсчетъ, нежели внутреннее созерцаніе. Но наиболѣе рѣзко обнаруживается этотъ разладъ между творческою силою и рефлексіею тамъ, гдѣ живо даетъ себя чувствовать роман- тическая иронія, какъ, напримѣръ, въ сказочныхъ драмахъ („Коте въ сапогахъ", „Свѣтъ на изнанку" и т. д.). Въ этихъ произведе- ніяхъ простота и истинная поэзія принесены въ жертву остроумію, которое нерѣдко, или лучше сказать большею частію, было совер- шенно непонятно людямъ, стоявшимъ внѣ литературнаго круга. Основу поэтической творческой силы проникаетъ все больше и больше остроумная рефлексія; поэтъ ставитъ себя выше создавае- мыхъ имъ лицъ и отодвигаете ихъ на задній планъ, для того чтобы