b000000760

284 Раннее направленіе Гете. наго творчества, которая не отдается безъ сопротивленія внутрен- нимъ порывамъ, но изображаешь все лично пережитое съ ясностпо и силой, какъ независимое отъ поэта цѣлое. Ж Гете испыталъ на себѣ вліяніе лихорадочной сантиментальности, но онъ не видѣлъ въ этомъ состояніи ничего нормальнаго, а напротивъ, нѣчто Оо- лѣзненное; поэтому и даль „Вертеру" трагическое окончаніе. Іо, что для „Вертера" было самоосвобожденіемъ, повліяло на эту эпоху инымъ образомъ, произведши и ускоривъ кризисъ. Подра- жанія дѣйствію Вертера начались повсемѣстно, — фактъ, показы- вающій, что сочиненіе это оказало на умы современниковъ дѣи- ствіе, подобное дѣйствію молніи. Но уже въ этотъ періодъ деятельности поэта имъ были созданы многія изъ тѣхъ произведена, въ которыхъ этотъ геній рѣшительно возвысился надъ современнымъ ему поколѣшѳмъ. Сюда отно- сятся отрывки изъ „Прометея", „Пѣснь Могамеда", „Вечерняя мо- литва художника" и многія мелкія лирическія пьесы. Этотъ перюдъ въ жизни поэта былъ своего рода „8Шгт ипй Г»гап§ , время своего рода „бурныхъ порывовъ", но порывовъ щедро надѣленнои натуры, силы которой собирались въ это время въ таинственному непримѣтномъ для глазъ сочетаніи. Съ этого времени начинается возвышеніе личности Гете, который все яснѣе и яснѣе сознавалъ свою цѣль, озаряя все вокругъ себя болынимъ и болыпимъ бле- скомъ. То, что ему представлялось еще въ видѣ неясныхъ очерташи, послѣ того какъ онъ познакомился съ Винкельманомъ и Лессин- гомъ,— полная гармонія между содержаніемъ и формою и необхо- димость удерживать фантазію, въ должныхъ границахъ,— всего этого онъ достигъ въ священномъ Римѣ. Прелесть красоты ,въ про- ^ изведеніяхъ образовательныхъ искусствъ, спокойная красота антич- ныхъ образовъ и очарованіе картипъ Рафаэля — все это привело поэта отъ впечатлѣній наслаждающагося ума къ творчеству, и ре- зультатомъ этого явилась метрическая обработка „Ифигеши" . Тамъ же были начаты „Эгмонтъ" и „Тассо", оконченные позже въ Германш. „Римскія элегіи", составляющія отголосокъ этой итальянской эпохи въ жизни поэта, доказываютъ, что греческая красота формы и нѣ- мецкая глубина и сила могутъ достигать полнаго обединешя. Всѣ эти произведенія показываютъ, какъ фантазія Гете воспринимала все перечувствованное и пережитое поэтомъ и разсматривала действитель- ность, какъ источникъ поэзіи. Но поэтъ вездѣ скромно скрывается за своими лицами; онъ предоставлялъ имъ развиваться сообразно ихъ собственной сущности, пока они, какъ независимые образы, вѣрные только самимъ себѣ, могли наконецъ явиться совершенными въ области прекраснаго. Когда же, наконецъ, послѣ годовъ непре-