b000000760

щт»- Внутренній разладъ.— Болѣзнь эпохи. 249 умія, противъ общества или жалкаго положенія литературныхъ условій въ Англіи. Мы чувствуемъ, что въ душѣ поэта не живет* вдохновенной, глубокой вѣры въ дѣйствительность тѣхъ нравствен- ных* начал*, которыя торжествуют* над* всевозможными невзго- дами времени, и, подобно солнцу, постоянно разсѣеваютъ мрак* ночи. А между тѣмъ только такого рода убѣжденіе может* сооб- щить сатирѣ высокое достоинство; только такое убѣжденіе указы- вает* нам* за мрачными облаками и блистающим* молніями не- бом* благословляющаго нас* Бога. Всѣ вообще драматическія произведенія Байрона отличаются недостатком* интенсивной силы, такъ же, какъ и обѣ мистеріи его: „Каинъ", Небо и земля", равно какъ и драмы: „Вернеръ", „Сарда- напалъ , „Два Фоскари" и „Марино Фальеро". Въ двухъ первыхъ произведетяхъ необузданная фатазія поэта напрасно ищетъ ясно- сти мысли; это кипящій поток* расплавленнаго металла, который мчится съ неудержимою силою и, не имѣя возможности найти опредѣленную для себя форму, застывает* осадками. Его истори- ческія драмы" представляютъ по мѣстамъ первостепенныя художе- ственныя красоты, но онѣ лишены послѣдовательности дѣйствія; онѣ не представляютъ энергически выработанныхъ характеровъ' которыхъ страсть увлекала бы къ дѣйствію, а задуманное дѣйствіё приводило бы къ погибели. Болѣе замѣчателенъ быть может* „Вер- неръ", въ которомъ жизнь является намъ искаженною, какъ въ во- гнутомъ зеркалѣ, а судьба представляется въ каррикатурѣ, какъ это задолго до Байрона было въ Германіи. Еще разъ повторим*, Байронъ былъ рѣдкая поэтическая натура; онъ умѣлъ, какъ немногіе, потрясать человѣческую душу и рас- крывать свой собственный характеръ съ демоническою силою. Изящество его языка совершенно, фантазія его величественна— рисуетъ ли она образы, наводящіе ужасъ, или нѣжные, ласкающіе; ни один* поэт* міра не умѣлъ такъ изображать безотраднаго одиночества растерзанныхъ душъ, ни один* не умѣлъ такъ разо- блачать страшной судьбы, сопровождающей безвѣріе; я разумѣю не какое-нибудь извѣстное вѣроисповѣданіе, а вѣру в* могущество всего чистаго и великаго въ человѣкѣ, вѣру въ побѣдоносную силу идеала въ ходѣ всемірной исторіи. Кто разрушает* этого рода - религію, тотъ уничтожаетъ самъ себя, тотъ похожъ на человѣка себя самого ослѣпляющаго, для того чтобы послѣ сказать, что на свѣтѣ не существует* солнца. Не смотря^ на все состраданіе и удивленіе, которое мы должны питать къ Байрону, какъ человѣку и поэту, онъ всегда останется для насъ лучшимъ представителемъ больного вѣка; а его вліяніе,