b000000760

_ш& Байронъ въ свопхъ произведеніяхъ. 247 Байронъ не достигъ той степени совершенства, на которой стоять Шекспир* или Гете, потому что не достигъ того внутренняго единства этого рода, достиженіе котораго возможно только послѣ серьезной борьбы, и этотъ разладь въ его нравственномъ чув- ствѣ отражается во всѣхъ почти его произведеніяхъ, на всѣхъ его герояхъ. Эти послѣдніе, какъ и онъ самъ, могли до безумія увле- каться порывами пламеннаго, страстнаго чувства, но у всѣхъ ихъ недостаетъ закаленной воли, которая одна въ силахъ смирять душевныя бури, предохраняя и спасая человѣка отъ трагической гибели и доставляя ему побѣду надъ демонами, живущими въ его собственной груди. Такія натуры представляютъ родство съ тѣми стихіями, который уничтожают* все въ бурномъ неистовствѣ своемъ, знаменуя свой путь разрушеніемъ. Натуры этого рода должны, наконецъ, успокоиться, потому что ихъ вынуждают* къ этому неизмѣнные законы міра; они обнаруживают* страшную силу, но у них* нѣтъ цѣли, которую бы они предположили сами себѣ. Первыя произведенія, которыми собственно и опредѣлилось при- званіе Байрона, были первыя пѣсни „Странствованій "Чайльдъ- Гарольда" (1812 г.), „Гяуръ", „Абидосская невѣста", „Корсаръ" и „Лара". Не нужно упускать из* виду того обстоятельства, что всѣ они явились въ то время, когда Байронъ вращался въ бурномъ вихрѣ лондонской жизни; только начало „Чайльдъ-Гарольда" принад- лежит* ко времени его путешествія въ Малую Азію и Грецію. Его менѣе обширный произведенія точно также запечатлѣны его высо- кимъ талантомъ. Эта фантазія, полная огня и силы, эти бурные порывы страсти овладѣвают*. всецѣло душою читателя. Но всѣ эти герои — Гяуръ, Конрадъ и Гюльнара, Лара — волканы, возно- сящіе к* небесам* пламя своих* неукротимых* и въ то же время слабых* душ*, для того чтобы, перегорѣвъ, потухнуть. Повсюду мы видимъ только дикія преступленія, очень часто на заднемъ планѣ виднѣется подозрительная загадка, которая ложится тяжело на нашу душу; иногда она дѣйствуетъ на читателя увлекательно, но больше мучительно. Во всемъ этомъ демонскомъ круженіи нѣтъ ни одной твердой точки опоры; изрѣдка, здѣсь или тамъ, блеснетъ и мгновенно исчезнетъ солнечный лучъ,' изрѣдка раздастся тихій звукъ, который, подобно жалобному крику боязливой чайки, слы- шится посреди рева разъяренных* волн* моря. Полный глубокаго отчаянія взглядъ на міръ — лежитъ въ основ* странствованій Чайльдъ-Гарольда; всякое бытіе вообще есть ложь, обманъ и болѣзнь; самые народы представляютъ собою какія-то развалины; въ Испаніи, такъ же какъ в* Италіи и Греціи, все пред- ставляетъ одно обширное . поле развалинъ. Презрѣніе къ свѣту и Я ; .'Ѵ і і 1