b000000760

|§ 130 Франція передъ революцией. Солнце, привлекавшее всѣ меныпія свѣтила между дворянствомъ, былъ дворъ. Сюда манили титулы, награды, пенсіи, наконецъ, всевозможныя удовольствія. Наиболѣе почетный лица въ средѣ духовенства, такъ же какъ и аристократы, были одержимы жаждою удовельствій, не знавшей границъ. Всякаго рода серьезная работа была ненавистна этому испорченному поколѣнію; блистать при дворѣ и въ салонахъ было высшею приманкою честолюбія. Дворцы, которые занимали въ Парижѣ дворяне, аббаты и епископы, содер- жались съ роскошью, поглощавшею милліоны; толпы праздныхъ лакеевъ и егерей, камердинеровъ и субретокъ, поваровъ и коню- ховъ помогали съѣдать доходы, остававшіеся отъ игры и содержа- нія любовницъ. Уже авторъ „Персидскихъ писемъ", Монтескье, задолго до правленія Людовика XVI сказалъ, что долги и дворян- ство неразлучны. Послѣдовавшее затѣмъ время доказало правди- вость этого изрѣченія, потому что привиллегированныя сословія отличались такою расточительностью, которая естественно должна была, наконецъ, уничтожить ихъ состояніе. Банкротство чле- новъ самыхъ знаменитыхъ аристократическихъ фамилій, или даже принцевъ королевская дома, не принадлежало къ числу исклю- чительныхъ случаевъ, не смотря на то, что Людовикъ ХѴІ доволь- но часто удовлетворялъ ихъ кредиторовъ. Старшій брать короля, графъ Прованскій, впослѣдствіи Людовикъ ХѴНІ, въ 1783 году долженъ былъ сдѣлать заемъ въ 12 милліоновъ ливровъ для того," чтобы покрыть часть своихъ долговъ; младпгій Карлъ, графъ д'Артуа, былъ позванъ къ суду за долгъ, представлявши сумму почти г въ 15 милліоновъ. Точно такимъ же образомъ велъ свои хозяйственныя дѣла герцогъ Орлеанскій, расточавшій милліоны на продажныхъ камелій. Примѣру его слѣдовало дворянство и высшее духовенство, которое, забывая большею частію достоинство своего сана, жило совершенно на манеръ свѣтскихъ вельможъ. Общественная жизнь — единственное занятіе высшаго круга общества — должна была развиваться какъ будто бы какое-то особен- ное искусство. Та привлекательность и ловкость обращенія, которыя отличали французовъ еще въ среднія вѣка и о которыхъ они постоянно заботились, достигли въ правленіе Людовиковъ XV и XVI высшей степени совершенства. Всѣ подчинялись законамъ „хорошая тона", и держались его въ общественной жизни не- измѣнно строго. Этотъ „хорошій тонъ" требовалъ, чтобы никто, ни подъ какимъ видомъ не расходился во мнѣніяхъ со взглядами общества, не позволялъ себѣ ни въ какомъ случаѣ говорить съ увлеченіемъ или энтузіазмомъ; онъ требовалъ, чтобы мужъ отно- сился съ самой утонченной вѣжливостыо къ любовнику своей