b000000694

гл. XVIII. СІИУТНОЕВРЕМЯ. 211 Къ Можайску подошло польское войско подъ начальствомъ гетмана Жолкѣвскаго; Коломенское было занято самозванцемъ. Бояре пригласили Жолкѣвскаго приблизиться къ Москвѣ и завели съ нимъ переговоры. Гетманъ обѣщалъ отъ имени королевича не- прикосновенность православія, сословныхъ льготъ и приви.оегій, раздѣленіе законодатель- ной власти съ думою; говорилъ, что никто не будетъ казненъ безъ суда, лигаспъ зианіл безъ законной причины, и что каждый Москвитянинъ можеіъ свободно ѣхать за границу д.м изученія наукъ. Русскимъ начала нравиться польская система расіотт сопѵепіогит. Москвитяне присягнули царю Владиславу. Оставалось рѣшпть одинъ пунктъ: Русскіе хотѣлп, чтобы Владиславъ пр'инялъ православіе; Жолкѣвскій предоставлялъ польскому королю рѣшить этотъ вопросъ. Онъ уговорилъ бояръ отправить пословъ къ Снгизмупду, и вскорѣ затѣмъ князь Василій Голицынъ и митропойитъ Филаретъ Ромаиовъ поѣхали въ польскій лагерь подъ Смоленскомъ. Страшный кризист, повидимому, должепъ былъ окончиться счастливо д.зя Россіи: у нея будетъ царь, правда, иноземный, по все-же славянинъ; однакожъ это самое его иноземное происхолсденіе было, такъ сказать, руча- тельствомъ для пар'і'іи реформъ и западной цивилизаціп. Польша п Россія, который едва не слились подъ скипетромъ Іоанна и Ѳеодора, могли соединиться въ правленіе поль- скаго королевича. Довѣріе бояръ было такъ велико, что они, считая сосѣдство само- званца опаснымъ для спокойствія Москвы, предлозкили ІКолкѣвскому запять столицу и Кремль. Далеко непатріотическое рѣшеніе, подсказанное вельможамъ ихъ педоііѣріемъ къ низшему классу и навлекшее на Москву иеисчислимыя бѣдствія! ІКолкѣвскій хотѣлъ взять свои мѣры протпвъ временпыхъ правителей націи: Голицынъ и Филаретъ были уже подъ Смоленскомъ въ рукахъ короля, и Жолкѣвскій потребова.аъ дать ему, въ ка- чествѣ заложниковъ, сверженнаго царя и двухъ его братьевъ. Сигизмундъ замыш.)іялъ новую измѣну противъ Россіи. Онъ предполагалъ завое- вать Московію для себя самого, а не для сына, и потребовалъ отъ пословъ сдать ему Смоленсііъ; послы отвергли это требовапіе и просили, чтобы Владиславъ пемедігепію отправился въ Москву, такъ какъ это было единствепнымъ средствомъ разсѣять сомпѣ- нія, возбуждасмыл поведеніемъ короля. Сигизмундъ отказалъ: онъ самъ хотѣлъ быть царемъ. Отчаявшись побѣдить мнительность главныхъ пословъ, онъ обратился къ вгоро- степеннымъ; но дьякъ Томило Луговскій на просьбу велѣть отворить ворота Смоленска отвѣчалъ: «Какъ мнѣ это сдѣлать и вѣчную клятву на себя навести? Не только Господь Богъ и люди Московскаго государства мнѣ за это не потерпятъ и земля меня не поне- сетъ. Присланы мы къ королевскому величеству не о себѣ, промышлять и челомъ бпть, но о всемъ Московскомъ государствѣ». Всѣ Русскіе оказали такую же честность. Въ ла- герѣ подъ Смоленскомъ представлялось такое же раздирающее душу зрѣлище, какое ын видѣли въ тушинскоыъ станѣ. Стекались къ королю, какъ прежде стремились къ вору, и вымаливали у него мѣста, почести, земли и деньги. Салтыковъ, Мстислав- скій и кожевникъ Андроновъ особенно отличались своею низостью. Въ Москвѣ бояре доносили другъ на друга начальству польскаго гарнизона. По предложенію Салтыкова они писали королю, приглашая его вступить въ Москву. Патріархъ Герыогенъ отказался подписать письмо; народъ, любившій отечество болѣе, чѣмъ вельможи, поддержалъ патріарха. Нѣкоторые бояре, — Андрей Голицынъ, Иванъ Воротынскій, — имѣли честь сдѣлаться подозрительными въ глазахъ Поляковъ и были арестованы ііьвомъ Сапѣгою, нреемникомъ Л-ьолкѣвскаго. Впустивъ Поляковъ въ городъ, олигархи отдали Россію на волю Польскаго короля.