b000000694

гл. XV. и в А Н Ъ ГРОЗНЫЙ. 171 жити, грядуще съ тобою на судъ Бога моего, Іисуса Христа». Онъ закапчпвалъ письмо извѣстіемъ о томъ, что сдѣлался подданнымъ короля Сигизмунда- Августа, «госз'даря моего Августа Жигимонта короля, отъ него же надѣюся много пожалованъ и утѣшеиъ быти ото всѣхъ скорбей моихъ». Итакъ, Курбскій говорилъ отъ имени сильныхъ во Израилѣ, живыхъ и умершихъ, т. е отъ имени всѣхъ друзей Адашева; онъ сдѣлался органомъ ихъ гнѣва и упрековъ; выражая ихъ неудовольствіе, онъ преувеличивалъ его: онъ тре- бовалъ отъ даря отчета въ его обраш;еніи съ ними, угрожалъ небеснымъ правосудіемъ и осмѣливался спрашивать его о томъ, не счгітаетъ-ли Яванъ себя безсмертнымъ; опъ отнималъ у Ивана всю славу завоеванія Казани и нобѣдъ въ Ливоніи, позоря окружаю- ш;ихъ его бояръ и хвалясь преступленіемъ, самымъ непростительнымъ въ глазахъ Ивана, именно: принятіемъ польскаго поддаііства. Письмо Курбскаго было настоящимъ вызовомъ и усилило подозрѣнія царя, кото- рый и безъ того уже видѣлъ всюду измѣнниковъ. Иванъ, считавшій себя острякоыъ и дѣйствительно бывшій однимъ изъ образованнѣйшихъ людей государства, счелъ долгомъ отвѣтить на письмо Курбскаго длинною апологіею, испещренною цитатами изъ духов- ныхъ и свѣтскихъ писателей. Царь и мятежный подданный нѣсколько разъ обмѣня- лись подобными грамотками. Иванъ, начавшій уже оправдывать данное ему прозвапіе Грознаго, отвѣчалъ Курбскому еще дрзгимъ образомъ: казнью его предполагаемыхъ сообщниковъ. Иванъ понялъ, что не можетъ править, имѣя такой дворъ. думу, администрацію, которые наполнены друзьями Адашева и Курбскаго. Поведеніе Курбскаго показало, до какой измѣны можетъ дойти ихъ злоба: Курбскій предполагалъ явиться съ польскимъ войскомъ и опустошить Россію. Выла- ли среди нихъ въ безопасности самая лшзнь царя? Въ декабрѣ 1564 г. Иванъ уѣхалъ со всѣми своими друзьями, слогами и казною въ Але- ксандровскую слободу. Отсюда онъ отправилъ въ Москву два письма: одно патріарху, съ жалобами на заговоры и невѣрность вельможъ, на сообщничество духовенства, кото- рое, злоупотребляя щшвомъ печаловаться, препятствовало царю казнить виновныхъ; въ другомъ письмѣ онъ успокоивалъ Московскихъ жителей, говоря, что они не под- верглись его опадѣ. Столица пришла въ ужасъ: народъ трепеталъ при мысли о новомъ правленіи олигарховъ; бояре опасались за себя, помышляя о народной съ ними расправѣ. Ни тѣ, ни другіе не могли покориться участи и быть въ царской опалѣ. Бояре и ду- ховенство рѣшили просить милости и, въ случаѣ нужды, принесть повинную голову царю. Торжественная процессія отправилась въ Александровскую слободу молить царя возвратиться на царство. Иванъ согласился царствовать, но только на извѣстныхъ усло- віяхъ. Такъ какъ онъ не могъ ни править съ тогдашнею администраціей, ни отмѣнить ее, будучи обязанъ уважать прюбрѣтенныя права, то раздѣлилъ въ нѣкоторомъ смыслѣ государство. Большая часть послѣдняго осталась въ управленіи боярской думы и была названа земщиной; относительно этой части Россіи Иванъ сохранилъ за собою только Бысшій надзоръ и право казнить измѣну; другая находилась въ личномъ и непосред- ственномъ привАеніи царя и сосі-авила опричину. Иианъ IV не уничтожилъ ни преж- няго двора, ни прежней думы, ни прежней администраціи, но образовалъ изъ своихъ креатуръ новый дворъ, новый совѣтъ и новую администрацію, которой ввѣрилъ достав- шіеся ему по раздѣлу города и провинціп. Онъ окружилъ себя особенною гвардіей, опричниками, которые избрали своею эмблемой собачью голову и метлу, привязанныя къ сѣдельной лукѣ : они были готовы грызть враговъ царя и выметать измѣну изъ Рус- ской земли. Это странное нравленіе существовало семъ лѣтъ (1565 — 1572). С!