b000000694

ИСТОРГЯ РОССІИ, Иванъ не стѣснялся въ пользованіи своимъ правомъ казнить измѣнниковъ или вообще людей, которыхъ считалъ измѣнниками. Для русской аристократіи наступила эпоха истиннаго террора съ чередующимися минутами тишины и новыхъ припадковъ ярости. Намъ извѣстны имена Ивановыхъ жертвъ; но мы не всегда знаемъ, за что именно они казнены. Враждебные царю писатели, — Курбскій, итальянецъ Гваньини, бывшій тогда на службѣ у польскаго короля, нѣмецкіе переметчики Таубе и Крузе, — не всегда согласны въ своихъ показаніяхъ. Что касается фактовъ, которые мы можемъ вполнѣ объяснить, то мы видимъ, что Иванъ имѣлъ причину гнѣваться на казненныхъ имъ вельможъ. Борьба олигарховъ, правда, глухая и безмолвная, была тѣмъ не менѣе ожесточенною. Ихъ выраженія покорности и преданности не должны вводить насъ въ заблужденіе: повергаясь въ прахъ, они могли составлять заговоры. Не слѣдуетъ думать, что враги Ивана были лучше его; они съ такою-же жестокостью относились къ низшимъ, съ какою царь могъ относиться къ нимъ самимъ; эта рабовладѣльческая аристократія, привыкнувшая подъ вліяніемъ Монгольскаго ига нагло презирать человѣческую жизнь и чувства, не могла въ нрав- ственномъ отношеніи стоять выше своего тирана. Въ ней замѣчается не одинъ типъ, сходный съ французскими типами Жиль-де-Ретца или де-Жіака. Ііакъ въ Россіи, такъ и во Франціи, происходитъ одна и та-же борьба, но только подъ весьма различными фор- мами: во Франціи боролись открыто, сражались при Прагери, въ Россіи же тайнымъ заговорамъ, покушеніямъ отравить и околдовать, отвѣчалъ топоръ палача. Въ этомъ зловѣщемъ разговорѣ между властелиномъ и его подданными, первый, разумѣется, го- Боритъ громче. Не имѣя достаточно несомнѣнныхъ документовъ, доллшо относиться къ разсказамъ съ большимъ скептицизмомъ, чѣмъ Карамзинъ. Вотъ главнѣйшіе эпизоды этого автократическаго террора: 1) сверженіе и быть можетъ удушеніе Московскаго митрополита Филиппа, виновнаго въ томъ, что печало- вался за осужденныхъ и ненавидѣлъ опричниковъ; — 2) казнь Александры, вдовы Юрія и невѣстки Ивана, смерть князя Владиміра и его матери, честолюбивой Евфросиніи, которые такимъ образомъ поплатились за свои интриги въ 1553 г.; надобно замѣтить, что РІванъ пощадилъ дѣтей Владиміра и щедро наградилъ ихъ; — .3) наказаніе Новго- рода, въ когоромъ аристократическая партія, кажется, рЬшила отдать городъ польскому королю, и въ которомъ царь, по собственному его свидѣтельству, истребилъ 1505 чело- вѣкъ;— 4) казни въ 1571 г. на Красной площади, причемъ умерщвлено множество Новгородцевъ и Москвигянъ; кромѣ того, мноие изъ новыхъ любимдевъ Ивана, именно Вяземскій и Басмановъ, протерпѣли ту-же участь, какъ и старые его враги. Иванъ Грозный оставилъ намъ весьма любопытный памятпикъ своихъ казней: это синодикъ Кирилле - Бѣлозерскаго монастыря, въ которомъ онъ именуетъ свои жертвы и проситъ церковь молиться о нихъ. Въ синодикѣ записано всего 3470 жертвъ, изъ ко- торыхъ поименно упомянуты 986. При многихъ именахъ стоитъ зловѣщая приписка: «съ его лсеною», — «съ его женою п чадами», — «съ его дщерями», — «съ еі"0 сыновьями». Это, по выралсенію Курбскаго, «истребленія всеродно». Связь русскаго семейства была въ то время такъ крѣпка, что смерть главы необходимо вела за собою и смерть всѣхъ близкихъ ему. Другія коллективныя ука'^ашя также наводятъ на размышленія. Напримѣръ: «Казарина Дубровскаго и его сыновей, а также десять человѣкъ, пришедшихъ къ нему на помощь», — «двадцать человѣкъ изъ села Колоыенскаго», — «восемьдесять изъ Мат- вѣихи» ; безъ сомнѣнія, это были крестьяне, или боярскія дѣти, хотЬвшіе защищать своихъ господъ. Вотъ замѣтка, относящаяся къ Новгороду: «Помяни, Господи, души ра- ,,<іЖ»ОІШ4|^Ші»«<Ц»>Ч(>й«5*і«№**>-