b000000694

ч." і Щі ИСТОРІЯ РОССІИ чися; сего ради повинные по своей винѣ таковъ судъ пріяли». Дѣйствительно, смертная казнь примѣняется рѣдко въ эту эпоху. Иванъ чаще всего требуетъ новой клятвы отъ лицъ, пойманныхъ на пути въ Литву; онъ принимаетъ отъ нихъ и отъ ихъ друзей пору- чительство въ томъ, что они не убѣгутъ въ Польшу. Иногда онъ подвергаетъ виновпыхъ снисходительному закліоченііо въ монастырѣ. Бѣгство князя Андрея Курбскаго въ Литву побудило царя прибѣгнуть къ новымъ строгостямъ. Курбскій былъ потомокъ Рюрика и принадлежалъ къ фамиліи, которая была прежде владѣтельною. Онъ отличился въ битвахъ съ Татарами на Окѣ и подъ Казанью. Паденіе Адашева и Сильвестра, которыхъ онъ особенно уважалъ, сильно раздражило его. Будучи главнымъ военачальникомъ въ Ливоніи, онъ по своей ошибкѣ потерпѣлъ по- стыдное пораженіе: 15000 Русскихъ были разбиты 4000 Поляковъ, а если вѣрить поль- скому историку Мартыну Бѣльскому, то въ битвѣ этой участвовало 40000 Русскихъ и 15000 Поляковъ. Курбскій справедливо опасался царскаго гнѣва. Уже нѣсколько вре- мени онъ велъ переговоры съ польскимъ королемъ, желая получить въ Литвѣ такія-же помѣстья, высокое положеніе и почести, какими пользовался въ Россіи. Наконецъ, оставя жену и дѣтей на жертву царскаго гнѣва, онъ бѣжалъ изъ Вендена въ польскій лагерь. Отсюда онъ отправилъ письмо къ Ивану IV, съ своимъ рабомъ Шибановымъ; преданіе говоритъ, что Грозный пригвоздилъ своимъ посохомъ ногу Шибанова къ ступенькѣ кра- снаго крыльца, слушая между тѣмъ чтеніе письма: <Л],арю отъ Бога препрославленному, паче же въ православіи пресвѣтлу явившуся, нынѣ же, грѣхъ ради нашихъ, сопротивъ симъ обрѣтшемуся. Разумѣваяй да разумѣетъ, совѣсть прокаженну имуш;ій, якова же ни въ безбожныхъ языцЬхъ обрѣтается!... И больше сего о семъ всѣхъ по ряду глаголати пе попустихъ моему языку; гоненія же ради прегорчайшаго отъ державы твоея, отъ многія горести сердца потш;уся мало изре- ищ ти. Прочто, царю! сильныхъ во Израили побилъ еси? и воеводъ, отъ Бога данныхъ ти, различнымъ смертемъ предалъ еси? и побѣдоносную, святую кровь ихъ во церквахъ Божіихъ, во владыческихъ торжествахъ проліялъ еси? и мученическими ихъ кровьми Праги церковные обагрилъ еси^ и на доброхотныхъ твоихъ и душу за тя полагающихъ неслыханныя мученія, и гоненія и смерти умыслилъ еси, измѣнами и чародѣйствы и иными неподобными оболгающп православныхъ, и тщася со усердіемъ свѣтъ во тьму прелагати и сладкое горько прозывати? Что провинили предъ тобою, о царю! и чимъ прогнѣвали тя, христіанскій предстателю? Не прегордыя ли царства разорили и подруч- ныхъ во всемъ тобѣ сотворили, мужествомъ храбрости ихъ, у нихъ же прежде въ работѣ быша праотцы наши? Не претвердые ли грады Германскіе тщаніемъ разума ихъ отъ Бога тобѣ даны бысть? Сія ли намъ бѣднымъ воздалъ еси, всеродно погубляя насъ? Или безсмертенъ, царю ! мнишись ? Или въ небытную ересь прельщенъ, аки нехотя уже предстати неумытному судіи, богоначальному Іисусу, хотящему судити вселеннѣй въ прав- ду, паче же прегордымъ мучитслемъ. .. Кровь моя, яко же вода пролитая за тя, вопіетъ на тя ко Господу моему! Вогъ сердцамъ зритель». Затѣмъ Курбскій исчислялъ жертвы Ивана IV, представлялъ ихъ стоящими у престола Божія и требующими наказанія ихъ палача. «Аще и тьмами хвалишися въ гордости своей, въ привременномъ семъ скоро- текущемъ вѣцѣ, умышляючи на христіанскій родъ мучительные сосуды, паче же нару- гающе и попирающе ангельскій образъ, и согласующимъ ти ласкателемъ и товарищемъ трапезы, несогласнымъ твоимъ бояромъ, г^бителемъ души твоей и тѣлу, иже тя подви- жутъ на Афродитскія дѣла и дѣтьми своими паче Кроновыхъ лсерцовъ дѣйствуютъ. И о семъ даже до сихъ, писаніе сіе, слезами измоченное, во гробъ съ собою повелю вло-