b000000684

«Впрочем государыня говорила по русски довольно чисто и любила "і потреблять простые и коренные русские слова, которых множество знала». ^ Здесь ясна намеренность этого словоупотребления. К этоіму же ряду ■ яівлений ориэнтации на чужую систему мЮжно отвести имеіна русской аристократии, Дарья, Никита ^ и т. д. На примере русского литературного языка XVIII века мы видели юбусловлеінность формы литературноігіо языка, но и в новых условиях то, что называется караімзииским языком, продолжало существовать, первоісмыісливарсь и нерэнапраів- ляясь. В новой русской литературе, расцвет которой попал на эпоху экономического упадка страны, в противоречивую эпо- ху, когда у ікінигопечатания было новое средство — окорогаг- чатный станок, но не было нового читателя, потоіму что такие гкурналы, как «Библиотека для чтения», в конечном счете, работали на помещика, притом помещика провинциального, — ' в эту противоречивую эпоху, которая кончилась не только ймертью Пз'шкина, но я разорением Смирдина, борющиеся между соібою явьгковьк системы были переосмыслены как жіэін- ровые элеманты. Сам Пушкин — человек XVIII века. Он не вполне чув- ствует іоовремвнность. В зпоку, когда франт^уаская литература уже вводила арго, в эпоху увлечения «Записками Видожа», Пушкин писал: «Французы доныне еще удивляются смелости Расина, употребившего слово раѵё, помост: Еп ѵоуапі Гёігап^ег й'ип ріесі зііепсіеих Роиіег аѵес гевресі 1е раѵё ее сез Ііеих. И Делиль гордится тем, что он употребил слово ѵасЬе. Жалка сло- весность, повинующаяся такой мелочной и своенравной критике. Жалка участь поэтов (какого бы достоинства они, впрочем, ни были), если они принуждены^ славиться позабытыми победами над преДрассудками вкуса». ^ Варіваризмы Пушкина, несмотря наі кажущееся совпадение с варвариамаіміи карамзинистов, совершйнно иные. У них дру- ' Записки А. Грибовского, М., 1 864, стр. 26. ' О смелости выражений (1827). Сочинения и письі^а А. С. Пуш- кина, под редакцией П. О. Морозова, т. VI, стр. 420, 245