b000000684

нечаянное свое нещастие. Как скоро он к ним .подбежал, то оба они стали перед ним на коЛени, н как возможно лучше извинялись в своем прегрешении. Выслушав их бедный рогоносец бросился и сам перед ними на колени и просил у жены своей прощения. Все были правы и все виноваты; Прекраса и Милозор остались в выигрыше, а Попал, желая услужить другу, проиграл свое собственное . . . Впрочем дружество их сею свалкою не кончилось, хотя они сделались свояками, однако друзьями умерли» (ч. I, стр. 40). В книге есть и длинные вставки рыцарских романов, прав- да, довольно сильно измененные. В них меньше турниров, больше мифологических примечаний и приключений в домах первосзящен'ников, причем эти перівоовященниіки напоминают протопопов и протопрѳавитеров. Иногда в сказку попадают бытоізые подробности. Напри- мер, одпгму из главных героев, Неоху, назначают свидание подле дуба Ратама. Тут Чулков делает примечание: «Сей дуб имел от города расстояние на одну версту, и тут обыкно- венно прощались с тем человеком, который выезжал из города: короче сказать, были тут разстани, так может быть от сего дуб получил сие имя» (ч. III, М., 1789, изд. 4, стр. 168). Дуб этот и на самом деле существовал в Москве. Он ло- кализирует всю вещь, В общем бытовые подробности оовіремвннее, чкм сюніет произведения-. «Сказка о рождении тафтяной мушки» (ч. III, IV, V) построена на том, что студент имеет любовницу, которой ни разу не видит при дневном свете и поэтому не знает, кто она такая. Чтгб выйти из этого затруднительного положения, Неох м'етит женщину ляписом, зная, что след от ляписа впослед- ствии темнеет. Женщина замечает поутру знак, но заіклеивает его тафтяной мушкой: «Лелия, так называлась невидимая красавица, вставши поутру и подошед по обыкновению к зеркалу, увидела на левой щеке у себя чер- ное небольшое пятно, которое и думала стереть без дальних затрудне- ний; попросила утиральник и намоча оной душистыми водами, начала смывать, и чем более она терла, тем пятно становилось чернее, но безоб- разия впрочем никакова лицу ее не причиняло. . . Признайтесь, ученые и высокие умы, в недостатке идей ваших, чем бы вы сему горю пособить могли? Истинно ничего не придумали, и остались бы посрамленными.