b000000662

(|)ои новый мир эстетических ценностей. Сквозь призму русского быта начинает он подчас смотреть и на эпизоды библейской легенды и на события христианской истории. Мотивы русской национальной архитектуры проникают в «палагпое письмо», получившее, как отмечено выше, широкое развитие в живописи XVI века. Так, например, на фресках собора ярославского Спасо-Преображепского монастыря евангельские мытарь и фарисей изображены молящимися перед иконою спасителя в русской церкви с русскими маковицами; в русской одноглавой церковке про- исходит исцеление слепых, о котором повествует евангелие; в русских храмах с ко- локольнею, на которой висят колокола, заседают вселенские соборы 2з. С аналогич- ными мотивами мы встречаемся и на других стенописях XVI века. Следует іакже указать на появление ясанровых мотивов в церковных стенописях XVI века, при- обретавших подчас нарративный характер, что их отчасти сблиікает с современными им миниатюрами. С разработкой жанровых мотивов мы встречаемся уже в свияж- ской росписи, главным образом в сценах, связанных с ветхим заветом (история прародителей, например, наречение имей животным, жизнь Адама и Евы после их изгнания из рая). Образы церковной легенды в ряде случаев заметно ((при- земляются», хотя еще и не утрачивают своего иератического величия. Изобра- жая, например, евангелиста Луку, пишущего образ богоматери, изограф как бы вводит зрителя в мастерскую вдохновенного иконописца, занятого своим высо- ким ремеслом. На фреске южной стены Сольвычегодского собора, разрабаты- вающей этот сюжет, мы видим стол, уставленный красками в плошках; наі столом висит икона богоматери, к которой Лука подносит кисть, прямо против Луки стоит богоматерь с младенцем на руках, величаво ((позирующая» свято»п изографу. Схожая композиция помещена на западной стене собора Новодевичьего монастыря в Москве. При всем том стенописи XVI века вовсе не утрачивают своего подчеркнутого репрезентативного характера. Нарративность отнюдь не нарушает их общего торжественного звучания. Массивность форм, развитие образов материального мира лишь подчеркивают монументальную основу живо- писных композиций, которые, подобно архаизирующим соборам XVI века, подавляют зрителя своей тяжелой мощью. Изографы, окрыленные идеей тре- тьего Рима, преимущественно стремятся к величественному и грандиозному, возвращаясь в этом к традициям византийского искусства эпохи Ком- ненов. Архаизирующие тенденции заметно усиливаются к исходу XVI века, когда рус- ская монументальная живопись вступает в полосу своего рода византинирующего академизма. Фигуры вновь застывают в торжественном величии, над миром, как древле, воцаряется дух иератической статики. Но в эпоху Грозного эти черты проявлялись лишь спорадически. На фресках Свияжского храма идея репрезентативизма сочеталась с динамической концепцией мироздания; вселен- ная возникает перед зрителем в процессе становления (композиция ((Дни тво- рения»), элементы повышенного драматизма и даже трагизма пронизывают этическую сферу. Фигуры часто изображаются энергично действующими в резких и порывистых движениях. В этом отношении весьма характерны сцены, рисую- щие жизнь прародитеіѳй после грехопадения и убийство Авеля; они захватывают своим напряженным драматизмом, для передачи которого фрескист нашел про- стой и выразительный язык. Мы видим, как Адам порывисто роет каменистую землю, в то время как Ева стоит возле него с лопатой, утомленная тяжелым трудом; в сцепе убийства Авеля Каин изображен с поднятыми руками (его толкает бес) и расставленными ногами, неумолимый и грозный; он уже, видимо, нанес первый удар своей жертве, так как Авель тяжело оседает на землю; в сцене «Плач пад Авелем» изображено горе Адама и Евы: безутешные роди- тели подносят руки к глазам. Печать величавого драматизма лежит также на раз- работке композиции «Не рыдай мене, мати» (заимствованная из западной иконо- 79