b000000662

(например, В. Голицына в Москве), каменные к}печеские палаццо (например, Псковские палаты Поганкиных и др.). Но и деревянное дворцовое строительство поднимается в ХѴП веке на огромную х}дожествениую высоту, широко и сво- бодно развертывает национальные мотивы и достигает сказочного архитектур- ного богатства в Коломенском дворце паря Алексея Михайловича. Вольным, светским «возроягденческим» духом более всего проникн}ты росписи церквей Ярославля и городов Ярославского района (Костромы, Вологды), через который проходили важнейшие артерии внешней торговли Московского 1 осударства с Западом (на Архангельск) и с Востоком (по Волге), где находились крупные иностранные фактории — районы наибольшего развития промышлен- ности, расцвета ремесла, возникающих крепостных ман5 фактур. Ярославско- Костромской район поставлял живописцев и для друіих юродов, в том числе и для Москвы, выдвинул крупнейших мастеров ХѴП века — Гурия Никитина, Силу Савина, Дмитрия Григорьева Плеханова. Росписи Ярославля были наиболее передовыми, они более других были проникнуты наблюдениями действительности, реалистическими устремлениями, светским д5хом. Если новый стиль искусства получил наиболее заостренное выражение в Ярославле, то колыбелью его все же была Москва, как это наілядно доказывают недавно раскрытые фрески церкви Грузинской божьей матери (1653). К ярославским фрескам, как продукты одною и тою же стиля, приблияіаются более или менее росписи второй поло- вины ХѴП века в Костроме, Во.югде, Романово-Борисоглебске (Тутаеве), Москве, Калязине, Переяславле-Залесском, Сузда.іе, Троице-Сері невской лавре (Заіорске), в Ростове Великом, центре важнейшей митрополии '', и др. ХѴП век восстанавливает і'уманистическое направление живописи XV века, свой- сі венную ей смягченность религиозных представлений. Ярче всего эта тенденция сказывается в трактовке темы Страшного суда. Рассеиваются устрашающие апокалиптическиевидения XVI века. Новая трактовка перекликается с XV веком, но имеет и свои отличия. Если в XV веке — у Рублева, Дионисия — центр тяжести падал на шествие праведных в рай, то в ХѴП веке акцентируется самый процесс оправдания человека. Центральным образом композиции становится душа человека, изображаемая в виде нагого юноши. Он стоит обычно под золотыми весами, на которых взвешиваются добродетели и пороки. Бесы стремятся перетянуть на свою сторону чашу с грехами, но ангел кладет на противоположную чашу весов свиток добрых дел (или полотенце, смоченное слезами раскаяния), и чаша добродетели опу- скается вниз, несмотря на все ухищрения адских сил. Эта композиция повто- ряется на многочисленных изображениях Страшною суда, столь популярных в стенописях ХѴП века. Интересно отметить, что образ души, играющий такую большую роль в русской живописи ХѴП века, вовсе отсутствовал на знаменитой мозаике в Торчелло (ХП век, Ита.шя) где мы впервые в монументальных памятниках встречаем полную картину Страшного суда, как она сложилась в эпоху, предшествовавшею падению византийской империи*. Все здесь подчи- нено идее величия, силы и славы божества. Все служит величественному апо- феозу грозною судии, перед мистическим престолом которого покорно скло- няются коленопреклоненные Адам и Ева. На русской почве персонифицирован- ный образ души человеческой появляется уяге на фресках Спаса-Нередицы ^ (1199) в виде крохотной иероглифической фигурки, стоящей возле праведных весов, которые дерліит ангел. Помещенная в самом низу картины, она является лишь малозначиіельной иконографической деталью композиции Страшного с^'да. Позднейшие живописцы на протяжении ряда столетий обычно и вовсе обхо- дились без этой фигуры, за го в ХѴП веке значение ее необычайно вырастает. Она утрачивает свой первоначальный иероі лифический характер, изографы придают ей вид статною юноши и отводят центральное место в композиции. 7* 99