b000000662

несколько отличны от тех, которые преследовал Иосиф Владимиров. В свое™ послании Симон Ушаков выступает с апологией живописи в качестве искусства, в наибольшей мере обладающего изобразительными возможностями. В этом своем качестве она, по мнению Ушакова, превосходит все прочие виды искусства, «поелику тончае и живее вещь предприятую вообразлет, подобие всех качеств светлее иредъявляюще». Попутно он делает экскурс в историю хлдожеств, пере- числяя, со ссылкой на Плиния, семь свободных худоягеств, из числа которых, как сказано, он особо выделяет живопись. Последнюю он сравнивает с зеркалом, в котором чудесным образом отражаются «образы всяких предметов». Уже в древности «иконотворение» (изобразительные искусства, в том числе и живо- пись) было в большом употреблении вследствие его «великой пользы». И Симон Ушаков призывает современников поднять отечественную живопись на большею эстетическую высот}', дабы избегнуть справедливых укоров и насмешек со сто- роны чужестранцев, с мнением которых Симон Ушаков, подобно Иосифу Вла- /(имирову, весьма считается. Наконец, в числе теоретиков искусства ХѴП века должен быть назван и Симеон Полоцкий, не раз писавший об иконописании и его задачах ^^. Он соста- вил для царя Алексея Михайловича докладную записк) об ул)чшении иконопи- сания в Московском государстве, а также окруягную царскую грамоту 1669 года трактовавшую вопросы иконописания. Высказывания С. Полоцкого в значитель- ной мере вращаются в кругу эстетических представлений, знакомых нам ѵже по сочинениям И. Владимирова и С. Ушакова. Как и автор «Послания», С. По- лоцкий обрушивается на неискусных, невежественных «мазарей», наводняющих страну плохими иконами; подобно С. Ушакову, для доказательства высокою значения живописи он совершает экскурс в историю художеств. Наиболее интересна и для эстетики ХѴП века знаменательна его решительная защита портретного жанра. Уже славные люди древности, сообщает он, заботились 0 художественном исполненпи своих изображений. Так, например, Александ|) Македонский дозволил писать свой портрет только прославленному Апеллеса, император Август запретил неискусным людям изготовлять ею изображения. Большим почетом пользуется портретный жанр и на современном Западе. «Мно- жицею убо и во окрестных странах людие царей своих образов не презирают и вельмож царевых в забвении не полагают, ибо мужества ради их во бранех словесы извествуют п образы их написуют. . .» «Мнози лге и в домах написуют, родителие чада своих и чадо — родителей желания ради и любве тех ммрыми живописцы». С определенным сочувствием отмечаеі также С. Полоцкий проник- новение на Русь светской портретной живописи, на проія/кении веков отвергав- шейся церковью. «И зде ныне зрим, — пишет он, — тех же стран живописцам, им же многие по своему желанию персоны писати дают и за сие пм почитание велие и мзду изобильно воздают». Наряду с реализмом, порывом к познанию ;ейсівіітельносгті, к возможно 1 очному отражению природы для русской эстетики ХѴП века характерны защита эстетического отношения к действительности, апология красоты, возвели- чение искусства. Э'а тенденция пронизывает и послание Иосифа Владимирова, и «Слово» С. Ушакова— К. Истомина, и трактат «Мусикия» И. Корнева — Дилецкого. Естественно, что в своей аріументации авторы ХѴП века прибеіают еще к определению красоты не с чисто человеческой, светской точки зре- ния, но ищут для нее религиозной санкции. Однако по существл сквозь эиі теологические, схоластические формы явственно пробивается повое, і пианистиче- ское содержание: оправдание красоты плоти, природы и человека, прославление художественного творчества вопреки мрачно-аскетической, враждебной природе и человеку христианской догматике. Владимиров мыслит красоту как атрибл і бога, которому «всячески подобает быть. . . лепу, а не безлепичну», который 95