b000000662

тайные на коллекционера-любителя, знатока искусства. В литературе ХѴП века развертывается жанр интимной лирики. Поюбным же образом возникает интим- ная внебогослужебная поэзия на религиозные и моральные темы, канты и псальмы (С. Полоцкий), предназначенные для домашнего семегіноі о обихода; композиторы (Титов) пишут к ним соответственную «домашнюю м\зыку» (жанр, аналогич- ный немецкому мейстерзангу), отличающуюся задушевной теплотой, простотой, умилительностью, свободной передачей настроений. Само собой понятно, что новые эстетические веяния не могли не проникнуть и в русскую живопись XVII века, в которой, так ніе как в литерат}ре, намети- лись решительные сдвиги. Этим сдвигам во многом содействовала деятельность московской Оружейной палаты, которая под руководством любимца царя Алексея Михайловича боярина Б. М. Хитрово (в 1654 году назначен оружничпм, умер в 1680 году), известного своими симпатиями к европейской культуре, стала средоточием нового русского искусства. Здесь были собраны все виды искусства и ремесел: живопись и иконопись, знаменование и чеканное дело, финифтяное и басменное дело, мастерство швейное, кузнечное, плотничье, столярное и кир- пичное ^^. Иконопись, не утрачивая своего культового назначения, приобретает более свободный, более светский характер. Развивается при деятельном участии художников-иноземцев, выписывавшихся в Москву, и собственно светская живо- пись (парсуны). Культ предания заметно ослабевает. Изографы не только стре- мятся по-новому осмыслить проблемы живописного ремесла, но и теоретически обосновать новый строй эстетических представлений. Так, во второй половине XVII века возникает ряд трактатов о живописи, в которых эстетическая мысль древней Руси вступает на путь теории и критики. Манифестом новой живописной школы явилось достопримечательное послание изографа Иосифа Владимирова, адресованное знаменитому иконописцу Симону Ушакову 1* (приблизительно 1664 год), в котором автор ведет решительную поле- мику со сторонниками архаической живописи. Последние (в лице сербского архи- дьякона Иоанна Плешковича) хулили иконописные новшества, порожденные воз- росшим стремлением к живописной правде, в частности «световидную» манеру писания ликов, огульно осуждали все западное искусство как еретическое.Отвечая Плешковичу и его единомышленникам, Иосиф берет под свою защиту живопись иноземцев, которые хоть и «маловернии, но обаче многих святых апостол и пророк на листах и на стенах тщательно воображают», а таклсе хорошо изображают царские (гперсоны», чем «великую хвалу своим государям воздают и землям своим немалую честь приносят». Он восхваляет Запад, у которого «стяжательный нрав к любо- мудрию, наипаче же к сему премудрому живописанию». Что же привлекает Иосифа в европейской живописи, у которой он даже призывает учиться своих соотече- ственников? Во-первых, высокое живописное мастерство, достойное величия изображаемых явлений, во-вторых (и это особо знаменательный пункт), ее глубо- кая жизненная правда и чувство красоты. Иосиф Владимиров восхваляет живо- пись за ее портретные возможности; он видит в ней «целомудренное познание истинных персон», «благообразное и живоподобное» изображение «персон свя- тых». Он ставит в пример художников Запада, которые пишут портреты. Хотя Владимиров использует верноподданническую и благочестивую аргументацию, но совершенно очевидно, что он хочет доказать нечто большее и по существу защищает портретный жанр как таковой, а попутно и новый для Руси вид искусства — гравюру. Западные художники «не только Христов или Боі ородичен образ на стенах и на досках жпвоподобно пишут, и на листах печатать искусны, но и земных царей своих персоны в забвение не полагают. . . Потом царей рим- ских и греческих, русских и персидских, турецких и чешских, и многих иных, которые каковыми обличиями были, и какие на себе одеяния носили, так изоб- ражают». Иосиф отмечает также, кто европейские художники реалистический 93