b000000635

поольдше ИСТОРІЯ РУСС! все еще мечталъ о возможности покинуть Воронежъ, вырваться изъ того закоадован- йаго круга, въ который заключала его за- , впсимость отъ отца и отъ дѣгь. Горькими сомнѣніями и недовѣріемъ къ самому себѣ дышатъ строки одного изъ иослѣднихъ его инсемъ, шіданнаго незацолго до смерти: 1 И ЛИТЕРАТУРЫ. годы. «Еакъ вы сішкете» — сирашиваетъ онъ у друзей своихъ — «удерживаться-ли въ Воро- нежѣ, дома, бросить-ли все, ѣхать въ Пе- тербургъ? Удерліаться дома, — житье-бытье мнѣ будетъ плохое. Но все, какъ ни говори, а со двора меня не сгопятъ»...«Есть еще сио- собъ уладить все— жениться. Но зато надо Памятникъ Кольцову въ Воронежа. взять тамъ, гдѣ другимъ угодно. Это зна- чить пожертвовать собой, сгубить женщину и себя. Ѣхать въ Питеръ — мнѣ ие дадутъ для этого ни гроша. Ну, положимъ, найдусь туда иріѣхать... Но, иріѣхавши туда, что я буду дѣлать? Наняться въ ирикащики?— не могу; отъ себя заниматься? — не на что. По- ложить надежду на мои стшионки: что за нихъ дадутъ. И что буду за нихъ получать въ годъ — пустяки; на сапоги, на чай, и только. Талантъ мой — надо говорить прав- ду—особенно теперь, въ рѣшительное время, талантъ мой пустой. Нѣсколько пѣсенокъ въ годъ — дрянь. За нихъ много не дадутъ. Писать въ ирозѣ не умѣю, а мнѣ тридцать три года. Вотъ мое положеніе»... Полгода 657