b000000635

Р Д 3 1 А Д Ъ ИСТОРІЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. съ дѣйствителъностью- то, по меньшей мѣрѣ, вреднымъ увлеченіенъ и опасною крайностью въ глазахъ всякаго рода положптельпыхъ, благомыслящихъ, бла- гонамѣренныхъ и практическихъ людей. Когда Кольцовъ принялся за пропаганду идей московскаго кружка въ Воронежѣ, то этимъ саыымъ внесъ величаГішій разладъ въ свои отношенія къ окружающимъ и въ свою семью... Съ другой стороны, онъ самъ, видя крайній неусиѣхъ своей пропаганды и въ тоже время не переставая увлекаться идея- ми, положенными въ основаніе ея, сталъ ма- ло по малу ожесточаться иротивъ всей окру- жавшей его среды и противъ самой своей дѣятельности. Центръ его нравствениаго тя- готѣнія сталъ болѣе и болѣе удаляться отъ Воронежа, отъ торговыхъ дѣлъ и хлоиотъ -— все опостылѣло ему, кромѣ того избраннаго московскаго кружка друзей, занимавшихся эстетическими теоріями, литературою и раз- рѣшеніемъ высшпхъ нравственныхъ вопро- совъ, къ которымъ его постоянно и непре- одолимо влекло. «Писать къ вамъ хочется»— тавъ писалъ Кольцовъ къ пріятелю въ Мо- скву въ 1838 г. — ; «а ничего нейдеіъ изъ го- ловы. Плоха что-то моя голова сдѣлалась въ Воронежѣ, одурѣла вовсе, и самъ не знаю отчего— не то отъ этихъ дѣлъ торговыхъ, не то отъ иеремѣиы жизни. Я было такъ ири- выкъ быть у васъ и съ вами, такъ забылся для всего другаго; а тутъ вдругъ все надобно позабыть, дѣлать другое, думать о другомъ— вѣдь и дѣла торговыя тоже сами не дѣлают- ся, тоже кой-о-чемъ надобно подумать. Такъ одряхлѣлъ, такъ оіяжелѣжъ: право, боюсь, чтобъ мнѣ не сдѣлаться вовсе чедовѣкомъ матеріальнымъ. Боже избави! ужъ это бу- детъ* весьма рано; не хотѣлось бы это слы- шать отъ самого себя». Нельзя упустить изъ виду того, что, при подобномъ настроеніи, Кольдовъ не могъ судить справедливо и без- иристрастно о тѣхъ людяхъ, которыхъ ви- дѣлъ около себя; есть даже основаніе пред- положить, что онъ самъ значительно ухуд- шалъ свое иоложеніе, удаляясь отъ сно- шеній со многими даже и весьма хоро- шими, весьма почтенными людьми, только по- тому, что расходился съ ними во взглядахъ и убѣжденіяхъ. Не дорожа никакими свя- зями, кромѣ своихъ связей съ московскимъ кружкомъ, Кольцовъ мало по малу оттолк- нулъ отъ себя всѣхъ и увидѣлъ себя совер- шенно одинокимъ, и притомъ еще многихъ бее противъ себя вооружилъ. Тогда-то, весьма естественно сталъ онъ искать возможности покинуть Воронежъ, сталъ писать друзьямъ своиыъ, «что ему тамъ не сдобровать». «Тѣ- сенъ мой кругъ» ■ — пишетъ онъ въ 1840 г. — «грязенъ мой міръ, горько жить мнѣ въ немъ, и я не знаю, какъ я еще не потерялся въ немъ давно. Какая нибудь добрая сила не- видимо поддерживаетъ меня отъ иаденія. И если я не перемѣню себя, то скоро упаду; это неминуемо, какъ дважды-два-четыре».,. «Здѣсь кругомъ меня— татарннъ на татарн- нѣ, жидъ на жидѣ, а дѣлъ — берёмя: строю два дома, судебныя дѣла, услуги, прислуги, угожденія, посѣщенія, счеты, разсчеты, бра- ни, ссоры. И какъ еще я нишу? И для чего пишу?— для васъ, для васъ однихъ (т. е. для друзей); а здѣсь я за писанія терплю одни оскорбленія»... Въ этихъ словахъ, конечно, есть своя не- большая доля преувеличенія: обстановка, окружавшая поэта въ 1836 г., не измѣни- лась съ того времени, оставалась тою же самою и въ 1840 году— но вгляды поэта на дѣйствительность измѣнились съ тѣхъ поръ совершенно, и эта иеремѣна много прине- сла ему горя, много и безполезной борьбы, особенно въ семейномъ быту, гдѣ, но замѣ- чаніи Бѣлинскаго, «Кольцовъ терпѣіъ такъ много отъ близкпхъ и кровныхъ (за ис- ключеніемъ матери, принимавшей въ немъ искренное участіе), что страшно и подумать.» Въ 1840 году, осенью, Кольцовъ иобывалъ въ послѣдній разъ въ Москвѣ и Петербургѣ, гдѣ прожилъ три мѣсяца съ Бѣлинскимъ. Послѣ этого, онъ уже невыѣзжалъ изъ Во- ронежа, тѣмъ болѣе, что постоянное недо- вольство, борьба, хлопоты и непріятности успѣли около этого времени поколебать его сильную натуру, и здоровье его вдругъ осла- бѣло. Ко всему остальному прибавилось и еще одно сильное потрясеніе нравственное: но словамъ Бѣлинскаго — «пышныкъ, багря- нымъ, но зловѣщнмъ блескомъ страстной любви озарился закатъ жизни Кольцова». Женщина, которую иолюбилъ въ этотъ разъ Кольцовъ, «была совершенно по немъ: — - красавица, умна, образованна, и ея харак- теръ вполнѣ соотвѣтствовалъ его кипучей, огненной натурѣ. Нужда заставила ее раз- статься съ нимъ. До самой иослѣдней ми- нуты, изнемогая отъ тяжкой болѣзни и не- равной борьбы съ жизнью, бѣдный поэтъ