b000000635

вліяніе ИСТОРІЯ его счетъ. Хотя въ этой книжкѣ и заклю- чалось всего 18 пьесъ, избранныхъ Станке- вичемъ изъ всего, наппсаннаго Кольцовымъ до 1835 года, однако же и по этому неыно- тоыу уже можно было , судить о томъ, что Кольдовъ обладаетъ вполнѣ самороднымъ и дѣйствптельно - замѣчательнымъ поэтиче- скимъ даромъ. 1836 годъ Бѣлипскій называетъ эпохою въ жизни Кольцова, потому что онъ въ этомъ году успѣлъ побывать въ обѣихъ нашихъ столицахъ, прожить тамъ довольно долго, посмоірѣть полную, лучшую жизнь и пере- знакомиться съ различными литературными кружками, съ мпожествомъ новыхъ лицъ, начиная отъ Пушкина, Жуковскаго и кня- зя Вяземскаго, и оканчивая журналистами и литераторами средней руки. Новѣішій біографъ Кольцова прибавляетъ къ этому со- вершенно справедливо, что періодъ време- ни между 1836 — 1838 г., былъ вдвойнѣ за- мѣчателенъ въ жизни Алексѣя Васильеви- ча: «съ одной стороны литературная извѣст- ность, доставившая ему и славу, и почита- телей въ родномъ городѣ; съ другой, къ кон- цу періода, начало крутаго перелома въ его жизни, слѣдствіемъ котораго было отчужде- ніе отъ окружавшаго его общества». Въ началѣ, онъ только чувствовалъ въ себѣ какую-то перемѣну, въ которой не могъ дать себѣ полнаго д яснаго отчета; ему ка- залось, что у него сплъ какъ будто прибы- ло; онъ чувствовалъ себя выше всѣхъ окру- зкавшихъ его, и, взглянувъ на иную жизнь, задавшись иными цѣлямп, воображалъ себѣ, что и этихъ цѣлей ему будетъ очень легко достигнуть, и даже окружаЕощихъ не трудно будетъ иередѣлать на новый ладъ. Мы ви- дпмъ изъ иисемъ его, что, напримѣръ, въ 1836 г., вскорѣ иослѣ возвращенія изъ Пе- тербурга и Москвы, Кольцовъ, заправляю- щій въ отеутствіи отца всѣми дѣламп, ирово- дитъ время среди самыхъ разнообразныхъ занятій — и не тяготится ими; «Батинька два мѣсяца въ Москвѣ, продаетъ быковъ, доиа я одииъ, дѣлъ много. Покупаю свиней, ста- новлю на зимній заводъ на барду; въ роіцѣ рублю дрова; осенью пахалъ землю; на ско- рую руку ѣзжу въ села; дома по дѣламъ хлопочу съ зари до полночи». «На душѣ тепло, покойно»,— ппшетъ онъ, около того же времени, къ другому пріяте- лю. «Хорошее лѣто, славная погода, синее ЛИТЕРАТУРЫ. небо, свѣтлый день, вечерняя тишь— все пре- красно, чудесно, очаровательно,— п я жиз- нію живу и тону всею душею въ удоволь- ствіяхъ нашего лѣта>... «Степь опять очаро- вала меня; я чортъ знаетъ до какого забве- нія любовался ею. Какъ она хороша пока- залась, и я съ восторгомъ иѣлъ: Пора Люб- ви — она къ ней идетъ. Только это чувство было другаго совсѣмъ рода; иослѣ мнѣ ста- ло на ней скучно. Она хороша на минуту, и то не одному, а самъ-другъ, п то не на долго. Къ ней пріѣхалъ погостить— и въ городъ, въ столицу, въ кипятокъ жизни, въ борьбу стра- стей! А то она сама по себѣ слишкомъ одно- образна и молчалива!»... «Благодарю васъ, благодарю вмѣстѣ и всѣхъ вашихъ друзей. Вы и они много для меня сдѣлали, о, слиш- комъ много, много! Эти послѣдніе два мѣ- сяца стоили для меня пяти лѣтъ воронеж- ской жизни. Я теперь гляжу па себя, и не узнаю. Словесностью занимаюсь мало, читаю немного — некогда; въ головѣ дрянь такая набита, что хочется плюнуть; матеріялизмъ дрянной, гадкій, и вмѣстѣ съ тѣмъ необхо- димый. Плавай голубчикъ во всякой водѣ, гдѣ велятъ дѣла житейскія; ныряй и въ ти- нѣ, когда надобно нырять; гнись въ дугу и стой прямо въ одно время. И я все это дѣ- лаю теперь даже съ охотою»... «Всѣ встрѣ- чаются со мной, и такъ любопытно тлядятъ, какъ на заморскую чучелу. Я сгоряча не- много посердился на нихъ за это; но поду- малъ, п вышло, что я былъ глупъ. Па людей сердиться нельзя, и требовать строго отъ нихъ нельзя; кривое дерево пе разогнешь прямо, а въ лѣсу больше криваго и сукова- таго, чѣмъ ровнаго. Люди правы: они су- дятъ по своему. Спасибо и за это, и мнѣ они нравятся въ этихъ странностяхъ». Къ сожалѣнію, однакоже, это примиряю- щее расположеніе, эта терпимость къ лю- дямъ не долго удержались въ убѣжденіяхъ Кольцова. Увлеченный идеями кружка сво- ихъ московскихъ друзей, съ которыми мы отчасти уже знакомы изъ біографіи Бѣлин- скаго, Кольцовъ попытался и на свою жизнь, и па свою дѣятельность взглянуть съ точки зрѣнія тѣхъ теорій, которыя должны были принести свою пользу въ литературѣ, кото- рыя имѣли зпаченіе въ исторіи нашего раз- витія, но, въ тоже самое время, въ прпмѣ- неніи къ жизни (особенно къ жизни провин- ціальнаго уголка) являлись, если не ересью, 656