b000000635

КОІЬЦОВЪ ИСТОРІЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. И СЕРЕБРЯНО К ІЙ. Кашкинъ, который раньше всѣхъ замѣтилъ въ юношѣ Кольцовѣ поэтиіескія наклон- ности и, стараясь даже до нѣкоторой сте- пени направить его въ этомъ дѣлѣ, указать ему настоящій путь, онъ подарилъ ему «Рус- скую Просодію», изданную для воспитанни- ковъ университет'скаго Благороднаго пансіо- на; онъ же давалъ ему и книги изъ своей лав- ки, указывая на основаніи личнаго знакомства съ литературой то, что могло заинтересовать молодаго человѣка, и что было доступно его ноппманію. Такъ черезъ Кашкпна, Коль- цовъ ознакомился съ сочиненіями Жуков- скаго, Пушкина, Дельвига и другихъ со- временныхъ иоэтовъ. Но гораздо сильнѣе было вліяніе, оказанное на юношу Кольцова другомъ его, Серебр/іисшмъ, воспитанни- комъ воронежской семинаріи. Еще недавно отыскано было пѣсколько тетрадей, исписан- ныхъ первыми опытами Кольцова, въ пе- ремежку съ цѣлымъ рядомъ стихотвореній Серебрянскаго, положительно указывающихъ на то, что другъ Кольцова, воспользовав- шійся благами правильпаго, хотя и не об- ширнаго образованія, далеко превосходилъ Алексѣя Васильевича въ стихотворствѣ: стихъ его, по времени, оказывается доволь- но хорошимъ, а метръ даже и весьма разно- образнымъ. Бѣлинскій имѣлъ полное право сказать, что «дружескія бесѣды съ Сере- брянскимъ были для Кольцова истинною школою развитія во всѣхъ отношеніяхъ, особенно въ эстетическомъ>. Но не одно только чтеніе и дружба съ Серебрянскимъ способствовали развптію въ Кольцовѣ стра- сти къ стихотворству:— этому много способ- ствовало, по замѣчанію новѣйшаго біогра- фа, н самое время, самые тѣ двадцатые го- ды, въ теченіе которыхъ страсть къ стихо- творству, овладѣвшая съ. конца прошлаго вѣка всѣмъ напшмъ грамотнымъ людомъ, перешла и въ провинцію. Какъ бы смѣшпа нп казалась намъ эта общая страсть къ сти- хамъ, при которой каждый, кто былъ въ состояніи написать хоть нѣскоіько стиховъ, счпталъ у;ке себя поэтомъ, одпакоже нель- зя отрицать того, что эта страсть являлась однимъ изъ необходпмыхъ, псторическихъ фазисовъ развитія для большей части на- шего общества; мы теперь, конечно, можемъ смѣяться падъ этой стихомангей, но не мо- жемъ и не станемъ смѣяться надъ тѣмъ ува- женіемъ къ поэзіи, къ образовапію, кото- рыя тѣсно били связаны съ стпхоманіей, не станемъ отрицать и того, что связанное съ нею же уваженіе къ чувству, къ женщинѣ, къ мягкимъ, человѣческимъ отношепіямъ — все это должно было приносить извѣстную до- лю пользы. Для многпхъ эта страсть къ сти- хамъ, какъ и для Кольцова, напримѣръ, яв- лялась единственнымъ доступнымъ путемъ къ нравственному развитію, едииствеппымъ снособомъ къ тому, чтобы возвыситься надъ окру жавшею ихъ грязною дѣйствительностью и надъ той грубой, невѣжественной средой, къ которой онѣ сами принадлежали О- И долго не удавалось Кольцову поладить со стихомъ; долго не могъ онъ, не смотря даже и на помощь друзей своихъ, добить- ся возможности облекать свою мысль хотя бы и въ сносную стихотворную форму. Онъ чувствовалъ въ себѣ и дѣйствительный поэ- 'гическій жаръ, и глубоко сочувствовалъ окружавшей его роскошной, степной прп- ]эодѣ, съ которою онъ былъ знакомъ съ дѣт- ства — а стихъ не давался ему, и, даже еще въ 1829 году, однимъ изъ лучпшхъ въ числѣ его произведеній явилось, наиримѣръ, слѣ- дующее, въ которомъ онъ такъ выражаетъ свои сѣтованья на судьбу; Скучно и не радостно Я нропелъ вѣкъ юности: Жилъ въ степи съ коровами, Грусть въ дугахъ разгуіивадъ. По подяиъ съ лошадкою Одинъ горе шыкивадъ, Дикаремъ-степнямю; Домой въ городъ ѣзшивалъ, За дѣлами крайними, Чаще шъ за отцовскими Мудрыми совѣтами; И въ такихъ занятіяхъ Двадцать лѣтъ ударшо. Но клянусь вамъ совѣстью, Я еще не зналъ люови. Въ городахъ всѣ дѣвушки Какъ-то мнѣ не нравились; Въ слободахъ-селешяхъ Всѣми брезгалъ-гребовалъ и т. д. ') См. въ той жестатьѣ де-Луле, стр.409 — 412, 653