b000000635

дътство КОЛЬЦОВА. того глубокаго разрыва, который изстари существовалъ между нашимъвысшимъ, обра- зованнышъ слоемъ общества, чуждавшимся русской жизни, русскаго языка и русскихъ интересовъ, и между низшими слоями об- щества, глубоко иогрязнушшми въ невѣже- ствѣ и аиатіи. Живымъ доказательствомъ того, что этотъ разрывъ начиналъ, въ іеченіи 30-хъ годовъ, становиться менѣе чувствительнымъ, служить конечно иоявленіе въ нашей лите- ратурѣ такого поэта, какъ Кольцовъ. Алексѣй Васильевичъ Кольцовъ родился въ Воронежѣ (въ 1809 г., ум. въ 1842 г.). Онъ былъ сынъ воронежскаго мѣщаиина, обла- давшаго весьма значительнымъ достаткомъ. Нельзя незамѣтить здѣсь, что въ воронеж- скомъ быту слова купецъ и мѣщаиинъ имѣ- ютъ свое, особое значеніе: купцами называ- ютъ тѣ лица торговаго сословія, которыя пзвѣстны въ городѣ обшіірностію своихъ оборотовъ, кредита и капитала; мѣщанами — всѣхъ мелкихъ и небогатыхъ торговцевъ, прпчемъ не обращается никакого вшшаиія на гильдейскія иовиииости, таігъ какъ ихъ, для пріобрѣтенья полноправности, илатятъ иногда люди л ничѣмъ не торгующія. Но, по свидѣтельству новѣйшаго біографа, ') фамилія Кольцовыхъ именно принадлежала не къ мѣщанскиш, а къ богатымъ купечес- кимъ, и домъ Кольцовыхъ на главной. Дво- рянской улицѣ города Воронежа до сихъ поръ принадлежитъ къ числу лучшихъ го- родскихъ зданій. Съ самого дѣтства, проти- вуиоложио господствовавшему до сихъ поръ мнѣнію, Кольцовъ ноложительпо не зналъ нужды ни въ чемъ, а если его и окружала грязь, то ужъ ни какъ не «грязь голоднаго бѣдняка, а та, которая толстымъ слоемъ за- легаетъ по пути всякого дикаго и иевѣжес- твеннаго быта.» А таковъ именно и былъ тотъ бытъ, который окружалъ Кольцова съ самаго дѣтства. Объ этомъ бытѣ лучше всего можно судить потому, что Кольцовъ, вы- ученный грамотѣ подъ руководствомъ одного изъ воронежскихъ семинаристовъ, опредѣ- ленъ былъ въ уѣздное училише всего только на четыре мѣсяца, послѣ чего образованіе его считалось уже законченнымъ, потому что свѣдѣнья его совершенно равнялись свѣдѣньямъ окружавшпхъ его людей, а боль- шаго знанія для веденія торговыхъ дѣлъ не требовалось. Полуграмотный Кольцовъ пристрастился къ чтенію, и весьма естественно иолюбилъ въ этомъ чтеніи именно то, что болѣе всего 3 1 было доступно его попиманію — лубочныя сказки о Бовѣ, о Ерусланѣ Лазаревичѣ, а потомъ и «Тысяча и одна ночь», которыя отыскались въ книжномъ запасѣ одного изъ Кольцовъ. его сверстнпковъ. Изъ того же запаса онъ усиѣлъ ознакомиться, нѣсколько позже, и съ романическими ироизведеніями Дюкре-дю- Мениля и Августа Лафонтена и даже съ тяжеловѣсными ироизведеніями Хераскова. Кольцову было лѣтъ 16, когда ему попались въ руки сочипенія Дмитріева, которыя и подѣйствовали на него настолько сильно, что онъ почувствовалъ въ себѣ неоиреодо- лимое желаніе подражать инъ, и самъ за- хотѣлъ складывать пѣсни: — онъ еще не по- нижалъ тогда различія между стихами и на- родной пѣспей, и даже не читалъ стихи, а пѣлъ ихъ. Первымъ руководителемъ Коль- цова въ дѣлѣ стихотворства былъ воропеж- скій книгонродавецъ Дмитрій Антоновичъ ') М, Де-Пуле. См. въ Воронежской Бесѣдѣ на 1861 г., статью: «А. В. Кольцовъ», стр. 404. 662