b000000635

ИСТОРІЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. и гкгеіь. которое проходить три ступени: Въ первой фазѣ развитія идея существуетъ — сама въ себѣ, въ безсознатедьномъ состояніп; потомъ она выходить изъ него, опредѣляется, раз- лагаясь на свои иротиворѣчія; наконецъ, въ третьей фазѣ заключается иримиреніе этихъ противорѣчій въ разумѣ человѣка. Изъ этой системы вытекаютъ два положенія: 1) все, что дѣйствительио — то и разумно, такъ какъ оно есть проявленіе разумной идеи, и 2) высшая цѣль мыслящаго человѣка— объективно, без- страстно созерцать всѣ явленія жизни и всѣ ихъ противорѣчія сводить къ примирешю въ своемъ разумѣ. Такая теорія, какъ мы увп- димъ сейчасъ, нѳ замедлила отразиться въ эстетическпхъ понятіяхъ Бѣлинскаго и его критикѣ. Одновременно съ увлеченіемъ теоріею Ге- геля произошла и виѣшняя перемѣна въ ли- тературной дѣятельности Бѣлинскаго. Мы у;ке говорили, что въ Московскомъ Наблю- дателѣ, издававшемся съ 1835 года Степано- вымь, рѳдакціею завѣдывалъ Шевыревъ. Но съ 1838 года Шевыревъ отказался отъ ре- дакціи, и журналъ иоступилъ въ завѣдыва- ніе Бѣлинскаго и его друзей; и Бѣлинскій выстуііилъ въ немъ иослѣ двухлѣтняго мол- чапія съ новымь наиравленіемъ своей кри- тики. Этотъ иеріодь дѣятельности Бѣлинскаго, съ 1838 по 1841 годъ, представляетъ самые печальные и менѣе всего плодотворные го- ды его литературнаго поприща. Правда онъ оказалъ и въ этотъ періодъ услугу русской литературѣ, познакомивши публику съ фи- лософіей Гегеля, но вьтоже время, усвоивши себѣ эту философію крайне одностороннпмъ, книжнымъ,отвлеченнымьобразомъ,овъвнесъ и въ эстетическія понятія односторонность ][ исключительность. Такъ,— опираясь на то положеніе, что истинно-разумный человѣкъ долженъ безпристрастио и спокойно отно- ситься ко всѣмъ невзгодамъ жизни, по- мня, что все дѣйствительное разумно, дол- женъ мирить въ своемъ разумѣ всѣ протн- ворѣчія— Бѣлинскій началъ считать истинны- ми художественными произведепіямн толь- ко такія, въ которыхъ онъ видѣлъ объек- тивное, олнмиійское, спокойное созерцаніе жизни. Такимъ образомь ему пришлось вы- кинуть изъ области ноэзіи всю субъектив- ную лирику, что онъ и сдѣлалъ. Послѣдова- тельный въ своихь выводахъ до послѣдней 644 крайности, онъ призналъ истинными поэтами только Шекспира, Гёте и Пушкина, въ по- слѣднемъ періодѣ его дѣятельности. Шилле- ра, Гейне онъ отвергь безъ всякихъ церемо- ній: сатиру онъ выкинуль совсѣмъ изъ обла- сти поэзіи. При всемь томь, онъ однакоже остался вѣрнымыючитателемъГоголя; но для того, чтобы признавать произведенія Гого- ля истинно поэтическими, не впадая въ про- тнворѣчіе съ своими новыми эстетическими теоріями, ему пришлось съ немалыми натяж- ками доказывать, что произведенія Гоголя— исключительно объективный и чуждыя воякой субъективности. Требуя, чтобы іюэзія, без- страстно созерцая жизнь, существовала са- ма для себя, ни о чемъ болѣе не заботилась, какъ о художественности своихъ формъ, объявивши, что истинная иоэзія есть поэзія формы, поэзія-же содержанія, какія-бывы- сокія идеи въ себѣ ни заключала, есть ублю- докъ поэзіи и краснорѣчія, Бѣлинскій вы- ключилъ изъ области поэзіи и всѣ тѣ нро- изведенія, въ которыхъ онъ впдѣлъ увлече- ніе со стороны ноэтовъ живыми вопросами общественной жизни. Съ этой точки зрѣнія съ особенною злобою и озкесточеніемъ на- палъ Бѣлинскій на современную француз- скую литературу, а вмѣстѣ съ тѣиъ, и на самую народность французскую. Теорія чи- стой ноэзіи и онроверженіетеорін сторонни- ковъ поэзіи, тѣсно связанной съ жизнью — си- стематически развиты Бѣлинскимъ въ статьѣ «Менцель, критикъ Гете». Эту статью ста- вятъ обыкновенно рядомъ съ другою стать- сю: «Очерки бородинскаго сраженія, соч. 0. Глинки» Въ послѣдней статьѣ Бѣлинскій вы- ходить изъ иредѣловъ критики въ область публицистики, и подобно тому, какъ въ первой статьѣ онъ отрицаетъ вмѣшательство поэзіи въ общественные вопросы, такъ, въ послѣд- пей— онъ отвергаетъ всякое иное вмѣшатель- ство въ общественные вопросы, всякій лич- ный иротёстъ протнвъ стѣснительныхъ усло- вій жизни и стремленія переработывать эти условія по какому-либо идеалу. Онъ ироно- вѣдуетъ полную покорность иередъ какими бы то ни было ужасными фактами жизни, такъ какъ все дѣйствительное — разумно и личная воля безсильна остановить ходъ раз- витія безусловной идеи, допускающей зло, ради своего самоопредѣленія. Эти обѣ статьи составляютъ послѣднюю степень увлеченія Бѣлинскаго философіею Гегеля; за ними слѣ-