b000000635

КѢЛИНСКІЙ и гоголь. основаніяхъ, что каждый народъ, воплощая въ своей жизни ту или другую идею, дохо- дить до самосознанія этой идеи въ своей ли- тературѣ, которая по этому и должна быть народною, вполнѣ выражая духъ народа. На- конецъ, стоя на иочвѣ романтизма. Полевой, въ своемъ отрицаніи русской лптературы, говорнлъ, что вся она заключается только въ Державинѣ и Пушкинѣ. Бѣлпнскій-же, напирая на народность литературы съ точки зрѣнія шеллингова ученія, присоединилъ къ этимъ именамъ — Ерылова и Грибоѣдова. Но въ чемъ молодой и начинающій Бѣлин- скій опередидъ не только Н. А. Полевого, а и всѣхъ своихъ старшихъ современни- ковъ 30 -хъ годовъ, — это въ своей критиче- ской оцѣнкѣ Гоголя, помѣщенной имъ въ «Телескопѣ» 1835 года, въ статьѣ «О рус- ской повѣсти и иовѣстяхъ Гоголя > (Арабе- ски и Миргородъ). Гоголь въ это время быль самъ писатель только что начавшій свою дѣятельность. Талантъ Гоголя былъ замѣ- ченъ съ первымъ ноявленіемъ его на но- прищѣ литературы; произведенія его чита- лись съ удовольствіемъ, но между тѣмъ, кри- тика не успѣла еще уяснить его значеніе и одѣнить но достопнству его талантъ. Петер- бургскіе журналисты — Сенковскш, Булга- ринъ, Гречъ и Др., при полномъ отсутствіи всякой руководящей идеи въ свопхъ крити- ческихъ статьяхъ, смотрѣли на Гоголя весь- ма поверхностно и легкомысленно, впдя въ немъ не болѣе, какъ русскаго Поль-де-Ео- ка и, хваля его остроуміе, замѣчали въ то- же время въ немъ отсутствіе чувства изящ- иаго и пристрастіе къ сальностямъ всякаго рода. Полевой съ своей стороны мало цѣ- нилъ Гоголя, реальная поэзія котораго ни- сколько не подходила къ его романтиче- скимъ идеаламъ. Первымъ цѣнителемъ та- ланта Гоголя явился Бѣлинскій: онъ первый возвѣстилъ русской публики, что произве- денія Гоголя, — не одни только курьезные разсказы балагура, а драгоцѣнныя перлы ху- дожественнаго творчества въ истинномъ значеніи этого слова; что никого изъ совре- менныхъ русскихъ писателей нельзя назвать поэтомъ съ большею увѣренностью и ни ма- ло не задумываясь, какъ Гоголя; что кромѣ ; идеальной поэзіи, можетъ быть еще поэзія реальная, поэзія жизни, ноэзія дѣйствнтель- ности, истинная и настоящая поэзія нашего I времени, и Гоголь есть именно ноэтъ жизни дѣйствительнои... Высказывая такія идеи,БѢ- лпнскій опереживалъ даже и себя, свои соб- ственныя эстетическія ионятія этого періода своей жизни. Съ прекращеніемъ «Телескопа» въ 1836 году, кончается первый періодъ дѣятельно- сти Бѣлпнскаго. Въ иродолженіи 2-хълѣтъ, онъ не является па литературномъ нопри- щѣ и мы не имѣемъ ннкакихъ свѣдѣній о томъ, что дѣлалъ и какъ жиль впродолже- ніи этого времени Бѣлинскій. Намъ извѣ- стио только, что въ эти два года въ круж- кѣ Станкевича совершился поворотъ отъ фи- лософіи Шеллинга къ фидософіи Гегеля. Увлекшись философіею Гегеля, Н. В. Стан- кевйчъ, посвятилъ въ тайны этой системы и своихъ друзей. Замкнутые въ тѣсный кру- жокъ, живя исключительно въ мірѣ книгъ, друзья Станкевича усвоили себѣ и понима- ніе философіи Гегеля чисто книжное. Цѣ- лые дни и ночи проводили они въ сно- рахъ о различныхъ параграфахъ гегелев- ской логики и феноменологіи; люди, любив- тіе другъ друга, расходились на цѣлыя не- дѣли, не согласившись въ опредѣленіи «пе- рехватывающаго духа», принимали за оби- ды мнѣнія объ «абсолютной личности», о ея «по себѣ бытіи». Въ тоже время они и го- ворить начали не иначе, какъ языкомъ Ге- геля, для большей легкости оставляя всѣ латинскія слова іп сгийо и давая имъ пра- вославный окончанія и семь русскихъ па- дежей. Вмѣстѣ съ тѣмъ н самое отношеніе къ жизин сдѣлалось школьное, книжное: все въ самомъ дѣлѣ непосредственное, всякое пустое чувство было возводимо въ отвлечен- ныя категоріи, и возвращалось оттуда безъ капли живой крови, блѣдной алгебраиче- скою тѣныо. Человѣкъ, который шелъ гу- лять въ Сокольники, шелъ для того, чтобъ отдаться «пантеистическому чувству своего единства съ космосомъ»; и если ему попа- дался на дорогѣ какой-нибудь солдата подъ хмѣлькомъ, или баба вступавшая въ разго- воръ, философъ не просто говорнлъ съ ни- ми, но «опредѣлялъ субстанцію народную въ ея непосредственномъ и случайномъ явле- піи». Самая слеза, навертывавшаяся на гла- захъ, была строго отнесена къ особому от- дѣлу внутренней дѣятельности — къ «гемюту» пли къ «трагическому въ сердцѣ». Философія Гегеля, учила, какъ извѣстно, что все существующее есть развитіе идеи, 643