b000000635

СОЧИНЕНІЯ ГОГОЛЯ. ^.ЕРТВЫЯ ЛУШИ. Изъ главы VII. Чичиковъ про свулся, потянулъ руки и но- ги и почувствовалъ, что выспался хорошо. Полежавъ минуты двѣ на сппнѣ, онъ щелв- нулъ рукою и вспоынп.гъ съ просіявшпмъ лпцомъ, что у него теперь безъ малаго че- тыреста душъ. Тутъ же вскочилъ онъ съ постели, не посмотрѣлъ даже на свое лицо, которое любилъ искренно и въ которомъ какъ кажется, иривлекательнѣе всего нахо- дилъ подбородокъ, ибо весьма часто хва- лился имъ иредъ кѣмъ-нибудь изъ иріяте- лей, особливо, если это происходило во вре- мя бритья. «Вотъ, посмотри», говорилъ онъ обыкновенно, поглаживая его рукою, «ка- кой у меня подбородокъ: совсѣмъ круглый!» Но теперь онъ не взглянулъ ни на подбо- родокъ, ни на лицо, а прямо, такъ какъ былъ, надѣлъ сафьянные сапоги съ рѣзными выкладками всякихъ цвѣтовъ, какими бой- ко торгуетъ городъ Торжокъ, благодаря ха- лаінымъ иобужденьямъ русской натуры, и, по-шотландски, въ одной короткой рубаш- кѣ, позабывъ свою степенность и прилич- ныя среднія лѣты, произвелъ по комнатѣ два прыжка, пришлеинувъ себя весьма лов- ко пяткой ноги. Потомъ, въ ту же минуту прпступплъ къ дѣлу, передъ шкатулкой ио- теръ руки съ такимъ же удовольствіемъ, какъ потираетъ пхъ выѣхавшій на слѣд- ствіе неподкупный земскій судъ, подходя- ш.ій къ закускѣ и тотъ же часъ вынулъ изъ нея бумаги. Ему хотѣлось иоскорѣе кон- чить все, не откладывая въ долгій ящикъ. Самъ рѣшился онъ сочинить крѣпости, на- писать и переписать, чтобы не платить ни- чего нодъячимъ. Форменный порядокъ былъ ему совершенно извѣстенъ: бойко выставилъ онъ большими буквами: Тысяча восемьсотъ такого-то года; потомъ вслѣдъ затѣмъ мел- кими: иомѣщикъ такой - то и все, что слѣ- дуетъ. Въ два часа готово было все. Когда взглянулъ онъ потомъ на эти листки, — на- мужиковъ, которые были когда-то мужика- ми, работали, пахали, пьянствовали, извоз- ничали, обманывали баръ, а можетъ быть, и просто были хорошими мужиками, то ка- кое-то странное, непонятное ему самому чув- ство овладѣло имъ. Каждая изъ записочекъ 632 какъ-будто имѣла какой-то особенный ха- рактеръ, и чрезъ то, какъ будто-бы, самые мужики получали свой собственный харак- теръ. Мужики, принадлежавшіе Коробочки всѣ почти были съ придатками и прозвища- ми. Записка Плюшкина отличалась крат- костію въ слогѣ; часто были выставле- ны только начальныя слова именъ и от- чествъ, и потомъ двѣ точки. Реестръ Соба- кевича норажалъ необыкновенною полно- тою и обстоятельностію: ни одно изъ ка- чествъ мужика не было пропущено; объ од- номъ было сказано: «Хорошій столяръ»; къ другому приписано было; «Омыслитъ и хмѣль- наго не беретъ». Означено было также об- стоятельно, кто отецъ и кто мать, и какого оба были поведенія; у одного только како- го-то Ѳедотова было написано: «Отецъ, не- извѣстно кто, а родился отъ дворовой дѣв- ки Канитолины, но хорошаго нрава и не воръ». Всѣ сіи подробности придавали ка- кой-то особенный видъ свѣжести: казалось, какъ-будто мужики еще вчера были живы. Смотря долго на имена ихь, онъ умилился духомъ и, вздохнувши, ироизнесъ: «Батюш- ки мои, сколько васъ здѣсь напичкано! что вы, сердечные мои, подѣлывали на вѣку сво- емъ? какъ перебивались?» И глаза его не- вольно остановились на одной фамиліп. Это былъ извѣстный Петръ Савельевъ, Неува- жай-Корыто,принадлежавшій когда-то помѣ- щицѣ Коробочкѣ. Онъ опять не утерпѣлъ, чтобъ не сказать: «Эхъ, какой длинный! во всю строку разъѣхался! Мастеръ-ли ты былъ, или просто мужикъ, и какою смертью тебя прибрало, и въ кабакѣ-ли, или середи дороги переѣхалъ тебя соинаго неуклюжій обозъ?— Пробка Степанъ, плотникъ, трезвости ири- мѣрной. -А, вотъ онъ, Степана Пробка, вотъ тотъ богатырь, что въ гвардію годился бы! чай, всѣ губерніи исходилъ съ тоноромъ за поясомъ и сапогами на плечахъ, съѣдалъ на грошъ хлѣба, да на два сушеной рыбы, а- въ мошнѣ, чай, иритаскивалъ всякій разъ домой цѣлковиковъ по сту, а можетъ, и ас- сигнацію зашивалъ въ холстяные штаны, нлн затыкалъ въ сапогъ! Гдѣ тебя прибрало? Взмостился ли ты для большаго прибытку