b000000635

СОЧИНЕНІЯ ИСТОРІЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. гоголя. изъ сочинкшй гоголя. МАЙСКАЯ НОЧЬ ИЛИ УТОПЛЕННИЦА. Глава II. Знаете-ли вы украинскую ночь? О вы не знаете украинской ночи! Всмотритесь въ нее: съ средины неба глядитъ мѣсяцъ; не- объятный небесный сводъ раздался, раздви- нулся еще необъятнѣе; торитъ и дышетъ онъ; земля вся въ серебрянномъ свѣтѣ, и чудный воздухъ и прохладно-душенъ, и по- лонъ нѣги, и движетъ океанъ благоуханій. Божественная ночь! очаровательная ночь! Неподвижно, вдохновенно стали лѣса, пол- ные мрака, и кинули огромную тѣнь отъ себя. Тихи и покойны эти пруды; холодъ и іиракъ водъ ихъ угрюмо заключенъ въ тем- нозеленыя стѣны садовъ. Дѣвственныя чащи черемухъ и черешень пугливо протянули свои корни въ ключевой холодъ и изрѣдка ленечутъ листьями, будто сердясь и негодуя, когда прекрасный вѣтренникъ, ночной вѣ- теръ, подкравшись, мнговенно цѣлуетъ ихъ. Весь ландшафтъ спнтъ. А вверху все дышетъ, все дивно, все торжественно. А на душѣ 'и необъятно, и чудно, и толны серебряныхъ видѣній стройно возникаютъ въ ея глубинѣ. Божественная ночь! очаровательная ночь! И вдругъ все ожило: и лѣса, и пруды, и степи. Сыплется величественный громъ украипскаго соловья, и чудится, что и мѣсяцъ заслу- шался его посреди неба... Еакъ очарован- ное, дремлетъ на возвышеніи село. Еще бѣ- лѣе, еще лучше блестятъ при мѣсяцѣ толпы хатъ; еще ослѣпптельнѣе вырѣзываются изъ мрака ихъ низкія стѣны. Пѣсни умолкли. Все тихо. Блачестивые люди ужъ снятъ. Гдѣ- гдѣ только свѣтятся узенькія окна. Пе- редъ порогомъ пныхъ только хатъ запозда- лая семья совершаетъ свой ноздній ужинъ. «Да гопакъ не такъ танцуется! То-то я гляжу, не клеится все. Что же это разсказы- ваетъ кумъ?... А ну — гопъ трала! гоиъ трала, гопъ! гопъ! гопъ!» Такъ разговаривалъ самъ съ собою подгулявшій мужикъ средппхъ лѣтъ! танцуя по улицѣ. «Ей Богу, не такъ тан- цуется гопакъ! Что мнѣ лгать? Ей Богу, не такъ! А ну: гопъ трала! гопъ трала! гопъ, гопъ, гопъ!» «Вотъ, одурѣіъ человѣкъ! добро бы еще хлоиецъ какой, а то старый кабанъ, дѣтямъ на смѣхъ, танцуетъ ночью по улицѣ!» вскри- чала проходящая пожилая женщина, неся въ рукѣ солому. «Ступай въ хату свою! Пора спать давно!» «Я пойду!» сказалъ остановившись мулмігъ. «Я пойду. Я не посмотрю на какого-нибудь голову!» Что онъ, думаетъ, — дидько-бъ утиеся ею батькови! Что онъ голова, что онъ облпваетъ людей на морозѣ холодною водою, такъ и носъ поднялъ! Ну, голова, голова — я самъ себѣ голова. Вотъ, убей меня Богъ! Богъ меня убей! я самъ себѣ голова! Вотъ что, а не то что...» продолжалъ онъ, подходя къ первой попавшейся хатѣ, и остановился передъ окошкомъ, скользя пальцами по стеклу и стараясь найти дере- вянную ручку. «Баба, отворяй! Баба живѣй, говорятъ тебѣ, отворяй! Козаку спать пора!» «Куда ты, Каленикъ? Ты въ чужую хату попалъ!» закричали смѣясь позади его дѣ- вушки, ворочавшіяся съ веселыхъ пѣсней. «Показать тебѣ твою хату?» — Покажите, любезныя молодушки!» — Молодушки? слышите-ли? подхватила одна: «какой учтивый Каленикъ! За это ему нужно показать хату... но нѣтъ, напе- редъ потанцуй!» — ІІотанцовать?... эхъ, вы, замысловатыя дѣвушки!» протяжно пропзнесъ Каленикъ, смѣясь и грозя нальцемъ и оступаясь, по- тому что ноги его не могли держаться на одномъ мѣстѣ. «А дадите перецѣловать себя? Всѣхъ иерецѣлую, всѣхъ!...» И косвенными шагами пустился бѣжать за ними. Дѣвушки подняли крикъ, перемѣ- шались; по послѣ, ободрившись, перебѣжали на другую сторону, увидя, что Каленикъ не слишкомъ былъ скоръ па ноги. «Вотъ твоя хата!» закричали оиѣ ему, уходя и показывая на избу, гораздо поболѣе прочнхъ, принадлежавшую сельскому гоювѣ. Каленикъ послушно побрелъ въ ту сто- рону, принимаясь снова бранить голову... езі