b000000635

И НЕДУГИ. писателями, увлекавшимися германской фи- лософіей, а съ Пушкинымъ и Жуковскимъ, которые, какъ мы сейчасъ сісазали, сами клонились въ это время къ мистицизму. За- тѣмъ, иоѣхавши за границу. Гоголь избралъ мѣстомъ постоя ннаго жительства Римъ, это средоточіе средиевѣковаго религіознаго фа- натизма. Католицизмъ, въ своей тысяче- лѣтней столицѣ сильно иоразилъ своимъ внѣпшимъ декорумомъ пламенное іюобра- женіе Гоголя, иаклоннаго ко всему величе- ственно-картинному, эффектному и фанта- стическому. Въ немъ явилось даже пристра- стіе къ католицизму, которое заставило нѣ- которыхъ изъ его земіяковъ заподозрить его въ намѣреніи обратиться изъ православной вѣры въ католическую. На подобныя по- дозрѣнія Гоголь отвѣчалъ своей матери (1837 года 22 декабря) изъ Рпма слѣдующими сло- вамп, указывающими въ немъ на явное увле- ченіе католицизмомъ; «насчетъ шонхъ чувствъ и мыслей объ этомъ, вы правы, что спори- ли съ другими, что я не перемѣню обрядовъ своей религіи. Это совершенно справедливо; потому что, какъ религія наша, такъ и ка- толическая, совершенно одно И тоже, и по- тому совершенно нѣтъ надобности перемѣ- нять одну на другую. Та и другая истинна; та и другая признаетъ одного и того же Спасителя нашего, одну н ту же Богкествен- ную Премудрость, посѣтившую нѣкогда на- шу землю, нретерпѣвшую послѣднее уннже- ніе на ней, для того, чтобы возвысить выше нашу душу и устремить ее къ небу. И такъ, насчетъ моихъ религіозныхъ чувствъ вы ни- когда не должны сомнѣваться». Ко всѣмъ этимъ вліяніямъ присоедини- лись страшшя и весьма неопредѣленныя болѣзнн Гоголя, которыя особенно усили- лись съ начала 40-хъ годовъ, проявляясь въ различныхъ мучительныхъ ирипадкахъ. Чи- тая описапіе этихъ припадковъ въ пись- махъ Гоголя, можно полагать, что главнымъ образомъ у Гоголя было сильное разстрой- ство нервовъ. Оно произошло по всей вѣ- роятности вслѣдствіе причпнъ моральныхъ: аскетизмъ п мистическая экзальтація ве- дутъ постепенно за собою разстройство нерв- ной системы. По, вызванная моральнымъ настроеніемъ, болѣзнь въ свою очередь вліяла на пспхическій міръ Гоголя, еще бо- лѣе усиливая въ немъ мистическую экзаль- тацію страхомъ смерти и мученіями, въ ко- торыхъ Гоголь видѣлъ испытанія ниспосы- лаемыя ему свыше для очпщепія его отъ различныхъ грѣховъ и недостатковъ. Печальны были послѣдніе десять лѣтъ жизни Гоголя. Это была какая-то медленная агонія, обратившая здороваго и сильнаго человѣка въ блѣдную, изможженную тѣнь, геніальнаго комика въ какого-то полоум- наго святошу. Люди знавшіе Гоголя прежде, не узнавали его. Прежняя необузданная шутливость Гоголя, наклонность къ комп- ческимъ разсказамъ, подчасъ п рѣзвымъ, экцентрпческимъ проказамъ— все это исче- зло впослѣдствіи, и Гоголь обратился въ вѣчно мрачнаго, угрюмаго, сосредоточен- наго , подъ часъ и капризнаго изувѣра, тяжелаго и себѣ, и другимъ. Непомѣрное самолюбіе Гоголя сказалось и въ этомъ по- слѣднемъ, мпстическомъ неріодѣ его жизни. Громадный успѣхъ «Ревизора» и первой ча- сти «Мертвыхъ душъ», изданной въ 1842 г. до того возбудилъ Гоголя, что онъ вообра- зилъ себя уже не геніемъ, а какимъ-то но- вымъ пророкомъ, которому предназначено свыше быть нровозвѣстникомъ небесной во- ли. Эта мысль привела Гоголя въ экстазъ и заставила съ презрѣпіемъ смотрѣть па всѣ свои прежнія комическія произведенія.... «Созданіе чудное творится и совершается въ душѣ моей,» говорить онъвъ письмѣ къ С. Т. Аксакову въ 1841 г., «и благодарными слезами пе разъ теперь полны глаза мои. Здѣсь явно видна мнѣ святая воля Бога; подобное внушеніе не происходить отъ че- ловѣка; никогда не выдумать ему такого сюжета». Въ томъ же письмѣ онъ говорить: что его теперь нужно особенно лелѣять; что онъ теперь представляетъ изъ себя глинянную вазу, которая вся въ трещинахъ, стара и еле держится, по въ этой вазѣ за- ключено сокровище. При такомъ самомиѣніи всѣ письма Го- голя къ друзьямъ и знакомымъ иснолннлись высокомѣрнымп поученіями, упреками, увѣ- щаніями бороться противъ козней діавола и совѣтами, какъ успѣшнѣе вести эту борь- бу. Плодомъ этихъ поученій была книга, подъ заглавіемъ «Выбранныя мѣста изъ пе- реписки съ друзьями», которую Гоголь из- далъ въ началѣ 1847 года. Надо полагать, что Гоголь считалъ появленіе этой книги дѣломъ необыкновенной важности. «Нако- нецъ моя просьба», пишетъ онъ Плетневу 629