b000000635

СОЧПНЕНІЯ ИСТОР1Я РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. ХЕРАСКОВА. кавказскій корень третт.», и произносить «слова вол- шебные, къ подѣйствію надъ тартаромъ потребны»... Богъ «на сей разъ велѣлъ гееннѣ замолчать» и даже припечатать дверн ада печатью со крестомъ. Види, что даже и самый адъ ей пзмѣнаетъ, Сум- бека думаетъ принять уже ядъ, Но нѣкій внутрепній и тихій слышитъ гласъ; «Оставь», вѣщастъ онъ, «оставь печаль и злобу, Иди, неіцастиая, къ супружескому гробу: Услышишь отъ кого спасительный отвѣтъ; Иди и упреждай, Сумбека, дивный свѣтъ!» Этотъ нѣкій гласъ до такой степени утѣшаетъ Суибеку въ ея горѣ, что даже сердечная рана ея на время заживаетъ: Когда покровы нощь раскинетъ надъ аеыой, И пахари воловъ погонять съ ихъ полей. Умыслила она, неколебима страхонь, Иттп бесѣдовать за градъ съ супружнимъ прахомъ. Четвертая пѣснъ начинается сь извѣстнаго описанія лѣса въкоторомь были устроены гробницы казанскихъ царей; Подъ тѣпыо горь крутыхъ Казанскихъ впдѣнъ лѣсъ, Вь который входа нѣтъ сіянію небесъ; На вѣтвяхъ вѣчные лежать густые мраки, Прохожимъ дивные являющи призраки; Тамь, кажется, простеръ покровы томный сонь; Трепещущи листы даютъ печальный стонъ; Зефиры нѣшные среди весны не вѣють, Тамъ вянуть вкругь цвѣты, кустарники жел- тѣютъ; Когда усыплетъ нощь звѣздами небеса, Тамъ кажутся вь огнѣ ходящи древеса; Изъ мрачныхъ нѣдръ земныхь исходить бурный пламень; Кустарники дрожать, о камень бьется камень; Не молкнеть шумъ и стукь, тамъ вѣчно страхъ не спитъ, И молнія древа колеблеть, жжеть, разить; Пылаетъ гордый дубъ и шополы мастисты, Повсюду слышатся взыванія и свисты; Источникь со холма кремнистаго течеть, Онъ шуыомъ ужасу дубравѣ придаетъ; Непостижимый страхъ входащаго встрѣ- чаеть: Лѣсъ — воемь, адъ ему стенаньемь отвѣчаетъ. Вѣщають, что духовь въ печально царство то Безь казнн отъ небесъ не смѣль вступать никто; Издревле для прохладъ природою основань. Но послѣ оный лѣсъ волхвами очарованъ. Ноэтъ перечпсляетъ гробницы и подробно раска- зываеть злодѣйства тѣхъ Батыевъ и Менгу-Теми- ровъ,которыхъ нрахъ покоится въ тѣхь гробницахь. Тамъ же, между ними, и гробница «Сафгирея, покой- наіо мужа Сумбеки. Какь будто въ оный часъ, супруга лишена. На хладномь мраморѣ поворглася она; Всѣ члены у нее дрожали, разрушались; Власы разбилися, и съ прахами смѣшались, Когда она стала вызывать тѣнь мужа изъ гробницы для совѣщанія съ нимъ о своемъ затруднительпомь положеніи. Тѣнь Сафгирея является и даеть Сумбекѣ совѣтъ избрать въ мужья себѣ Алея, который давно уже ее любить. Давши этотъ совѣтъ, тѣнь начинаетъ пророчествовать; «Увы! я чувствую позорь магометанства, II зорю въ снхь мѣстахь встрѣчаю Хри- стіанства; Подъ защііщеніемъ она грядеть Небесъ, Освѣтитъ всю Казань и сей дремучій лѣсъ, на мѣстѣ котораго Россіяне будто бы неиремѣшю воздвигнуть свой храмъ, и вмѣстѣ сь тѣмь Гробницы гордый ногой своей нопрутъ. Убранства царскія изъ оныхь извлекуть... Тѣнь просить Сумбеку избавить прахъ всѣхъ ка- заискихъ царей отъ этого срама, и для того сжечь всѣ ихъ гробницы, обложивь ихь сухими вѣтвямн волшебнаго тополя п окропивь волшебной . влагой. Сумбека исполняеть волю покойпаго мужа своего и только тогда, когда гробницы запылали, а огонь сталь пожирать и кости царей, и древнія ихъ царскія одежды, она увидѣла, какь ихь тѣни, одна за другою, стали по огненнымь ступенямъ спускать- ся въ адъ. При этомъ поэтъ взываеть къ Экатѣ, и просить ее, пользуясь удобныиь случаемь, дать ему возможность ознакомить читателя сь внѣшнимъ видомь преисподней. Описывая адь, поэтъ вмѣстѣ сь тѣмъ расказываетъ о томъ, какія муки ожидають 429