b000000635

СОЧИНЕНІЯ ИСТОР1Я РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. ХЕРАСКОВА. Въ кондѣ своей рѣчи СуыОека прибавластъ; Надежды въ браняхъ вамъ, когда не нодаетъ, Во ынѣ мой слабый нолъ, еыновнихъ юность лѣтъ , Что дѣлать? Я должна супруга Вамъ представить, Который бы умѣлъ Ордынскпмъцарствомъ править. Подъ видомъ бодрости Сумбека скрыла страсть; Уничижался, усилить чаетъ власть, И виды льстивые доющая обману, Не къ благу общему склоняется мысль — къ Осману. Но слова царицы прерваны очень не кстати страш- нымъ видѣніемъ; Изшедый нѣкій мужъ является нзъ водъ; Нредсталъ онъ весь покрытъ и тиной, и травою, Потоки мутные отряхивалъ главою. Очами грозными Казанцевъ возмущалъ; «Увы Казань! увы! стеная онъ вѣщалъ; Не жить Ордынцаиъ здѣсь!» Едва успѣваетъ исчезнуть вндѣніе, какъ съ дру- гой стороны передъ народомъ является Сеитъ, «Казааскихъ золъ рачитель, закона ихъ начальникъ и учитель»; оиъ приносить грозный для Казани пророчества духовъ и старается ихъ истолковать въ свою пользу; одна изъ видѣнныхъ пмъ за Камою тѣней «съ стенапіемъ гласила ему»: О старче! поспѣшай, Сумбекѣ объяви, Да сладостной она противится любви. Хощу, да изберетъ опа себѣ въ супруга. Престола царскаго и пользы общей друга; Тогда Вашъ градъ пророкъ къ спокойству при- зоветъ!>. Съразныхъсторонъ являютеяразныя предложенія: князь Сагрунъ, поддерживаемый Сеитомъ, иред- лагаетъ себя въ супруги Сумоекѣ; другіе предда- гаютъ Алея, который «два раза ужъ нами правилъ, по видя нашу десть, казансній тропъ оставилъ». Третьинъ претендентомъ является князь Асталонъ, о которомъ поэтъ говорить, что онъ былъ «горѣ подобенъ» и <цѣлый полкъ единъ попрать удобенъ». Опъ нредлагаетъ Казанцамъ защищать ихъ отъ вра- говъ, если Сумбека выйдетъ за него замужъ, и вотъ Какъ иногихъ шумъ древесъ, такъ рѣчи слышны были, Ж съ княземъ въ бракъ вступить Сумбекѣ при" судили. Сумбека проситъ времени па размьшлепіе; но Асталонъ, «не чтущій ни правилъ, пи законовъ», объявляетъ, что онъ своею страшной палицей погу- 428 битъ всякаго, кто получитъ руку Сумбекп. Сумбека однакоже непугается и напомииаетъ своимъ о томъ, что ей «сила полная надъ тартаромъ дана», п что «если адъ ее не обманетъ», то «земля дрожать начнетъ, и громъ предъ нами грянетъ»- Она про- ситъ, чтобы выборъ супруга былъ предоставлеиъ ей на волю. Послѣ этого она отправляетъ народъ къ Септу, проситъ, чтобы онъ ѣхалъ «съ прошеньемъ рабекпмъ въ Крымъ». Сама она идетъ «въ зеленую миртовую рощу», въ которой Какъ стѣны видимы тамъ розовы кусты; Все тамо нѣжится, вздыхаетъ, таетъ, любитъ, Тоску Сумбекину то зрѣлнще сугубитъ; Казалось межъ древесъ, играя съ мракомъ свбтъ, Къ любовнымъ нѣжностямъ входящаго зоветъ... Но тоска Сумбекина еще болѣе усугубляется, когда среди той рощи она находитъ Османа, который Имѣлъ въ рукахъ своихъ златую лиру, И тихииъ голосомъ произносилъ Эмиру. Коварный Осмаиъ думалъ въ это время объ Эмирѣ, которую уснѣлъ «скрыть изъ града» отъ преслѣдованій Сумбекн. Сумбека между тѣмъ яв- ляется къ нему съ неожпданнымъ для него предло- женіемъ руки своей и престола Казаискаго; она говорить : Единаго тебя съ горячностью любя, И сердце, и престолъ имѣю для тебя, Намѣреныо препятствъ нималыхъ не встрѣчаемъ; Пойдемъ передъ одтарь, и нѣжность увѣнчаенъ!» Осмаиъ однакоже не прельщается трономъ; онъ отвѣчаетъ Сумбекѣ; Я жизнь могу вкушать пріятну безъ короны, Безъ той всегдашнія спокойствия иреноны... Въ то время, когда онъ, по видимому, такъ безко- рыстно отказывается отъ вѣпца и руки Сумбеканой Бѣгущи дѣвы къ ней Сумбекинъ духъ сиу- щаютъ; Эмиринъ ей нобѣгъ пзъ града возвѣщаютъ : Со множествомъ она Осыановыхъ богатствъ, Подъ княжимъ пменемъ не видяща препятствъ Къ Таврійской шествіе направила гранпцѣ. Сумбека неистовствуетъ, приказываетъ посадить Осмапа подъ стражу, а сама обращается съ заклина- ніями къ адскимъ духамъ, проситъ ихъ преградить путь бѣгущей Эмирѣ. Но духи на этотъ разъ не по- винуются ей и она напрасно «змію въкотлѣ варитъ,