b000000635

ИСТОРІЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. его историческихъ свѣдѣніи п понятій, ко- нечно еще бояѣе снособствуетъ ложно-клас- сическое направленіе , дозволявшее авто- рамъ, какъ мы уже впдѣлн выше, совер- шенно свободно и безцеремонно обращаться съ историческимъ матерьяломъ. Вотъ что саыъ авторъ Россіяды сообщаетъ намъ о своемъ способѣ обработки жсторическаго сюжета, избраннаго нмъ въ основу поэмы: «Повѣствовательное сіе твореніе расно- ложилъ я по исторической истпиѣ, сколько могъ сыскать печатныхъ и ппсьменныхъ пзвѣстій, къ моему намѣренію прннадіежа- щихъ; присовокупилъ къ тому небольшие анекдоты, доставленные мпѣ изъ Казани... Но да памятуюгь мои читатели, что какъ оъ эпической поэмѣ — вѣрности исторической такъ въ дѣеписаніяхъ поэмы искать не должно. Многое отмѣнилъ я, переложилъ изъ одного времени въ другое, изобрѣталъ, украшалъ, творилъ и созидалъ. Успѣлъ-ли я въ пред- пріятіи моемъ, о томъ не мнѣ судить; но то неоспоримо, что эпическія поэмы обыкновенно по таковымъ, какъ сія,правиламъ сочиняются». Въ приложеніи къ этой главѣ мы подробно излатаемъ содержапіе четырехъ первыхъ пѣ- сенъ Россіяды. Полагаемъ, что этого изложе- нія совершенно достаточно для избѣжанія повтореній всего, уже много разъ высказан- наго о ложно-классическомъ эносѣ. Для каж- даго, внимательно прослѣдіівшаго это содер- жаніе п вышеприведенные нами отрывки изъ предисловія къ Россіядѣ, всѣ отіичительныя черты этого рода иоэзіи должны быть на столько очевидны, что едва-ли нужно на нихъ указывать, перечислять ихъ здѣсь. До- статочно будетъ и того, если мы замѣтимъ, что и ложно-класспческій эпосъ, по отноше- иію къ разработкѣ сюжетовъ, страдалъ тѣми лге недостатками, которые мы выше заыѣтили въ ложно-классической лприкѣ и драмѣ: таліе натянутость и высокопарность изложенія, таже безличность героевъ, въ сущ- ности неирпнадлежащихт. никакой націо- пальности и никакой почвѣ, таже неесте- ственность и чрезвычайность положеній. Ко всему этому, въ эпосѣ прнмѣшпвался еще, какъ необходимая и существеннѣйшая сто- рона его, элементъ чудеснаю, сверхъестествен- наго, которое особенно выходило уродливо въ русскихъ образцахъ ложно-классическа- го эпоса, гдѣ это чудесное не почерпалось изъ богатаго запаса народныхъ вѣровапій и преданій, а либо переносилось съ чуждой намъ почвы занадныхъ эпопей, либо приду- мывалось, изобрѣталось сампмъ авторомъ. Вотъ почему эта сторона, состоящая изъ подражаній чудесному, насколько оно про- явилось въ иноземныхъ образцахъ (напр. въ Энепдѣ Виргилія или въ Освобождеи- номъ Іерусалимѣ Тассо) или на сколько оно было придумано авторомъ (въвидѣ призра- ковъ, вѣщихъ сновъ, предзнаменованій, вол- шебствъ и простаго олицетворенія пред- метовъ отвлеченныхъ и нравственныхъ) — это чудесное и составляетъ именно иаиболѣе слабую сторону Россіяды, какъ и всякой по- добной ложно-класснческой эпопеи, осно- ванной на чуждыхъ намъ иреданіяхъ, по- розкденной еще болѣе чуждыми намъ воз- зрѣніямп на искусство. Послѣ всего сказаннаго о Россіядѣ, мы не станемъ, конечно, излагать содержанія «Владиміра» и укажемъ только на одну сторону этой громадной эпопеи, состоящей изъ 18 иѣсенъ. Въ основу «Владшпра» из- брано было авторомъ другое важное собы- тіе — просвѣщеніе Россін христіанствомъ «черезъ князя, который сначала былъ на- столько же ревностнымъ язычникомъ, на- сколько впослѣдствіп ревностнымъ хрнстіа- иином'ь». Выборъ этого сюжета, повпдимому, совнадалъ до нѣкоторой степени съ тѣмъ религіозно-мистнческпмъ пастроеніемь, ко- торому Херасковъ поддался въ коицѣ сво- ей жизни наравнѣ съ весьма значитель- нымъ болышгаствомъ современнаго ему выс- шаго общества. По крайней мѣрѣ такимъ именно мистическимъ настроеніемъ отзы- вается все предисловіе къ «Владиміру* , ) : «Ежели кто будетъ имѣть охоту прочесть моего 'Владиміра*, тому совѣтую, наипаче юношеству, читать онаго не какъ обыкно- венное эпическое твореніе, гдѣ по большей части битвы, рыцарскіе подвиги и чудесно- сти воснѣваются; но читать, какъ стран- ствованье внимательнаго человѣка путемъ истины, на которомъ срѣтается онъ съ мір- скпми соблазнами, подвергается миогимъ искушеніямъ, впадаетъ въ мракѣ сомнѣиія, борется со врожденными страстями своими, наконецъ преодолѣваетъ самъ себя, нахо- ') Инеино къ Ш-му изд. его, въ 1797. 418