b000000635

ДЕРЖАВИНА. Влдѣяьѳ я узрѣіъ чудесно: Сошла со облаковъ жена, Сошла — и жрицей очутилась Или богиней предо мной. Одежда бѣлая струилась На ней серебрянной волной, Градская на главѣ корона, Сіялъ при нерсяхъ ноясъ златъ; Изъ черяоогненна виссона, Подобный радугѣ, нарядъ Съ нлеча деонаго полосою Висѣлъ на лѣвую бедру. Простертой на алтарь рукою На жертвенноиъ она жару Сжигая маки благовонны, Служила вышню Божеству. Орелъ нолунощный, огромный, Соиутиикъ молній торжеству, Геройской провозвѣстникъ славы, Сидя нредъ ней на грудѣ книгъ, Священны блюлъ ея уставы: Потухшій громъ въ когтяхъ своихъ И лавръ съ оливными вѣтвями Держалъ, какъ будто бы уснувъ; СаФиросвѣтлыми очами, Какъ въ гнѣвѣ иль въ жару блеснувъ, Ііогиня на меня воззрѣла: Пребудетъ образъ ввѣкъ во мнѣ. Она который внечатлѣла! «Мурза!» она вѣщала мнѣ: «Ты быть себя счастливыиъ чаешь, Когда по дняиъ и по ночамъ На лирѣ ты своей играешь И пѣсни лишь поешь царямъ. Нострепещи, мурза несчастный, И страшны истины внемли, Которьшъ стихотворцы страстны Едва-ли вѣрятъ на земли; Одно къ тебѣ лишь доброхотство Мнѣ ихъ открыть велитъ. Когда Поэзія не сумасбродство, Но вышній даръ боговъ, тогда Сей даръ боговъ лишь къ чести И къ поученью ихъ путей Быть долженъ обращенъ, не къ лести И тлѣнной похвалѣ людей. Владыки свѣта — люди тѣ же; Въ нихъ страсти, хоть на нихъ вѣнцы; Ядъ лести имъ вредить не рѣже; А гдѣ поэты не льстецы? И ты Сиренъ поющихъ грому, Въ вредъ добродѣтелп, не строй; Благотворителю прямому 402 Въ хвал'Ь иѣтъ нужды никакой. Хранящій мужъ честные нравы, Творяй свой долгъ, своп дѣла, Царю ириноситъ больше славы, Чѣмъ всѣхъ иіитовъ похвала. Оставь иектаромъ наполненну Опасну чашу, гдѣ скрытъ ядъ».— «Кого я зрю, столь дерзновенну, И чьи уста меня разятъ? Кто ты? богиня или жрица?» Мечту стоящу я снросилъ. Она рёкла мнѣ: «Я — Фелица!» Рекла — и свѣтлый облакъ скрылъ Отъ глазъ моихъ ненасыщенныхъ Боніественны ея черты; Куреніе мастпкъ безцѣнныхъ Мой домъ и мѣсто то цвѣты Покрыли, гдѣ она явилась, Мой богъ, мой ангелъ во плоти!... Душа моя за ней стремилась. Но я за ней не могъ идти, Подобно громомъ оглушенный, Безчувственъ я, безгласенъ быль; Но, токомъ слезнымъ орошенный, Прншелъ въ себя и возгласилъ: «Возможно ль, кроткая царевна, II ты къ ыурзѣ чтобъ своему Была сурова столь и гнѣвна, И стрѣлы къ сердцу моему И ты, и ты чтобы бросала, И пламени души моей Къ себѣ и ты не одобряла? Довольно безъ тебя людей, Довольно безъ тебя поэту За кажду мысль, за каждый стнхъ Отвѣтствовать лихому свѣту И отъ сатиръ щититься злыхъ! Довольно золотыхъ кумнровъ, Безъ чувствъ, мои что пѣсни члн; Довольно кадіевъ, Факировъ, Которы въ зависти сочли Тебѣ ихъ неприличной лестью; Довольно нажилъ я враговъ! Иной отнесъ себѣ къ безчестью. Что не дерутъ его усовъ; Иному показалось больно. Что онъ насѣдкой не сидитъ, Иному— очень своевольно Съ тобой мурза твой говорить; Иной вмѣнялъ мнѣ въ преступленье. Что я посланницей съ небесъ Тебя быть мыслидъ въ восхищеньѣ И лплъ въ восторгѣ токи слезъ,