b000000635

СОЧИНЕНІЯ ИСТОРІЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. ДЕРЖАВИНА. галась не знала, что отвѣчать; Императри- ца ее ободрила, сказавъ: Не опасайтесь; я только васъ спрашиваю о тоыъ, кто бы меня такъ коротко зналъ, который умѣлъ такъ пріятно описать, что, ты видишь, я какъ дура плачу. — Княгиня ей сказала объ имени автора и все, что могла, объ неыъ хорошаго. Нѣсколько дней спустя, когда авторъ обѣдалъ у начальника своего, кн. Вяземскаго, скоро послѣ обѣда сказываютъ ему, что почталіонъ принесъ ему коивертъ; опь прпнпмает'ь, видптъ надпись: «Изъ Орен- бурга отъ киргизской царевны къ мурзѣ». Онъ догадывается, развертываетъ конверта и находитъ въ немъ золотую табакерку, осыпанную брильянтами, и въ пей 500 чер- воиныхъ; онъ приходить къ князю; сира- шиваетъ его, прикажетъ ли онъ прислан- ный подарокъ принять; опъ, взгляиувъ съ су- ровымъ видоыъ, сиросилъ; Какой? Авторъ показываетъ; киязь нримѣтилъ, что таба- керка была повой Французской работы, по- нялъ, отъ кого она прислана, сказалъ; Возь- ми, братецъ, когда жалуютъ. Между тѣмъ княгиня Дашкова увѣдомпла его, что то сочиненіе она поднесла Императрпцѣ; чрезъ нѣсколько дней приказано было сочинителя представить Государынѣ, и съ тѣхъ поръ сталъ опъ ей какъ сочинитель извѣстенъ, и поднялось па него гонепіе отъ вельможъ или, лучше сказать, отъ одного Вяземскаго, которому чрезвычайно досадно стало, для чего опъ безъ его покровительства сталъ извѣстенъ Имиератрицѣ, ибо ни чѣмъ его раздражить столько было не можно, какъ если кто безъ его предводительства былъ замѣченъ и познаемъ Государыней. ВИДЪНІЕ На темноголубоиъ эфирѣ Златая плавала луна; Въ серебрянной своей пормрѣ Блистаючп съ высотъ, она Сквозь окна домъ мой освѣщала И налевьшъ своишъ лучеиъ Златыя стекла рисовала На лаковом, полу моемъ. Сонъ томною своей рукою Мечты различны разоыпалъ; Кропя забвенія росою, Моихъ домашнихъ усыплялъ. Вокругъ вся область почивала, Петрополь съ башнями дремалъ, Нева изъ урны чуть мелькала, Чуть Бельтъ въ брегахъ своихъ сверкалъ. Природа въ тишину глубоку И въ крѣпкомъ погруженна снѣ, Мертва казалась слуху, оку На высотѣ и въ глубинѣ; Лишь вѣяли одни зефиры. Прохладу чувствамъ принося. Я не сналъ и, со звоноиъ лиры Мой тихій гоюсъ соглася, «Бланіенъ», воспѣлъ я, «кто доволенъ Въ семъ свѣтѣ жрвбіемъ своимъ, Обиленъ, здравъ, покоенъ, воленъ И счастливь лишь собой самимъ; Кто сердце чисто, совѣсть праву М.УРЗЫ. И твердый нравъ хранить въ свой вѣкъ И всю свою вь томь ставить славу, Что онъ лишь добрый человѣкь. Что карлой онъ и великаномъ И дивомь свѣта не рожденъ, И что не созданъ истуканомь, И оныхъ чтигь не принужденъ; Что всѣ сего блаженства міра Находитъ онь вь семьѣ своей; Что нѣжная его Плѣнира И вѣрныхь нѣсколько друзей Съ нимь могутъ вь чась уединенный Дѣлить и скуку, и труды! Блажепъ и тотъ, кому царевпы Какой бы ни было орды Изъ тереиовъ своихь янтарныхь И сребророзовыхъ свѣтлиць, Кань будто изъ улусовъ даіьныхь, Украдкой отъ иридворныхъ іицъ За росказші, за растабары, За вирши иль за что-нибудь Исподтишка драгіе дары И вь досканцахь червонцы шлють! Блажень!».,. Но сь рѣчыо сей незапно Мое все зданье потряслось: Раздвиглись стѣны, п стократно Ярчѣе молній пролилось Сіяпье вкругь меня небесно; Сокрылась, поблѣднѣвъ, луна. 401