b000000635

соч ин ені я ИСТОРШ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. сумарокова. Такъ милости моей Россія не причастия, Коль папской святости не хочетъ быть подвластна. Парменъ. Мнѣ мнится человѣкъ себѣ подобньшъ братъ: РІ лжеучители разсѣяли развратъ, Дабы лікесвятости ихъ черни возвѣщались, И ко прибытку имъ ихъ баспи освящались. Намъ наши пастыри того не говорятъ, И съ ними развратясь судьбу благодарятъ. Сложила Англія, Голландия, то бремя, И Полгерманіи: настунитъ скоро время, Что и Европа вся откпнетъ преяшііі страхъ, И съ трона свержется прегордый сей монахъ, Который толь себя отъ сиертныхъ отличаетъ, И чернь которого какъ Бога ночитаетъ. ДимитрШ. Такъ дерзостно, Парменъ, о немъ не говори; Сіе свѣтило чтутъ и князи, и цари! Парменъ. Не всѣ къ нему, не всѣ усерднымъ сердцемъ таютъ; Но многіе ево притворно ночитаютъ: И виденъ только въ немъ вселѳнскій патріярхъ. Не мира судія, не Богъ и не монархъ. А папа вить не всѣхъ людей скотами числитъ; Разумный человѣкъ о Богѣ здраво мыслить. Димитрій. Во умствованіи не трать напрасно словъ; Коль въ небѣ хочешь быть, не буди философъ; Премудрость пагубна, хотя она п льстивна. Парменъ. Премудрость Вышнему быть можетъ ли противна? Исполненъ ею, Онъ вселенну созидалъ, И мертву веществу животъ и разумъ далъ. На что ни взглянемъ мы, его премудрость видимъ; Или, что въ Вогѣ чтимъ, въ себѣ возненавидимъ? Димитрій. Премудрость Бошія непостижима намъ. Парменъ. Такъ Клнментъ оныя не поетигаетъ самъ. Къ понятію ея ума предѣлы тѣсны; Но дѣйства Божества въ твореніи извѣстны. И если изостримъ намъ данные умы; Что папа вѣдаетъ, узнаеиъ то и мы. Димитрій. За дерзость будешь тамъ ты мучиться во вѣки, Гдѣ жажда, гладъ, тоска и огненныя рѣки, Гдѣ скорбь душевная и неисцѣльныхъ ранъ. Парменъ. Димитрій будетътамъ, когда онъ сталъ тиранъ. Дититрій. Я в'Ьдаю, что я нежалостный зла зритель, Ивсѣхънасвѣтѣ семъ безстудныхъдѣлътворитель. Парменъ. Такъ должно отъ такихъ дѣлъ страшныхъ убѣгать. Димитрій. Нѣтъ силъ и немогу себя превозмогать. Затмится росска честь и дѣйствія геройски: Почтутъ отцомъ отцевъ мои всѣ пану войскп; Оружіемъ ому я церковыюкорю; Коль хочетъ царь того, удобно то царю. Парменъ. Во треволненное вдаешся, царь, ты море: А тщася учредить Москвѣ и Россамъ горе, Готовишь ты себѣ нещастливый конецъ; Колеблется твой тронъ, съ главы падетъ вѣнецъ. Димитрій. Россійскій я народъ съ престола презираю, И власть тпранскую неволей простираю. Возможно-ли отцемъ мнѣ быти въ той странѣ, Котора, мя гоня, всево противней мнѣ? Здѣсь царствуя, я тѣмъ себя увеселяю, Что россамъ ссылку, казнь и смерть опредѣляю. Сыны отечества Поляки будутъ здѣоь; Отдамъ подъ иго имъ народъ Россійскій весь. Тогда почувствую, послѣдуя успѣху, Я санъ величества и царскую утѣху; Когда ири томъ и то я въ добычь получу, Что я давно уже имѣть себѣ хочу. А ежели сіе, мой другъ не совершится, Димитрій множества спокойствія лишится. Грызеньемъ совѣсти я много мукъ терплю; Но мука мнѣ и то, что Ксенію 1 ) люблю. Ксенія — дочь Шуйскаго (въ трагедіи Сумарокова) и невѣста Георгія, князя Галицкаго. 315