b000000635

НАПРАВЛЕНІЕ ИСТОРІЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. ЕГО С А Т II Р Ъ. Скажи мнѣ, ложешь-бо ты, всѣмъ вслкаго рода Людямъ, давши тѣло тожъ и въ немъ духъ, природа, Оиа-ли имъ разиыя надѣлма страсти. Который одолѣть уже не въ ихъ масти. Или другой ключъ тому ручью искать нуншо?» За этпм'ь обращеніемъ слѣдуетъ , какъ п въ первой сатпрѣ, рядъ тпповъ, зашствован- ныхъ изъ современной дѣйствптельпостп, п между ними особенпо рѣзко выступаетъ на первый иланъ типъ скупца Хризиппа, мота Клеарха и болтлнваго хвастуна Лонпша. Четвертая сатира «къМузѣ своей», «оопас- иости сатприческихъ сочиненій» заключаетъ въ себѣ любопытный сборъ различныхъ тол- ков!. и мпѣнііг о сатирахъ Кантемира и ихъ авторѣ, возбуясдавшихся весьма естествен- но въ современномъ обществѣ, для котора- го вообще пояыеніе свѣтской литературы п і свѣтскихъ ипсателей было дѣломъ новымъ, иепрпвычиымъ, почти невиданнымъ. Вотъ по- чему авторъ и обращается къ Музѣ своей п говорить; «Муза! иепора ли слогъ отмѣнить твой грубый, И сатиръ ужъ не писать? Многимъ тѣ не любы, И ворчитъ ужъ не одинъ, что гдѣ нѣтъ мвѣ дѣла, Тамъ мѣшаюсь, и кажу себя черозъчуръ сыѣла. ... Муза, свѣтъ мой! слогъ твои мнѣ, творцу, ядовитый; Кто всѣхъ бить нахалптся, часто іішветъ битый, И стихи, что чтецамъ смѣхъ на губы сажаютъ, Часто слезъ издателю причина бываютъ. Знаю, что правду пишу, и именъ не значу, Смѣюсь въ стихахъ, а въ сердцѣ о злонрав- ныхъ плачу; Да правда рѣдко люба, и часто не кстати. Кто же отъ тебя когда хотѣлъ правду знатп?» И затѣмъ, перечнслиБъ различные отзывы недоброжелателей о сатирахъ свопхъ, Кан- теыпръ совѣтуетъ своей Музѣ лучше начать хвалить что нн попало, лучше пріучиться къ лести, нежели всѣхъ вооружать противъ се- бя строгими отзывами: «Есть о чемъ писать, Сыла-6ъ лишь къ тому охота, Было-бъ кому работать, — безъ конца работа; А лучше вѣкъ не писать, чѣмъ писать сатиру, Что приводить въ ненависть меня всему міру.» 238 Но авторъ замѣчаетъ, что его Муза сты- дится такого занятія, что она не даетъ ему никакой возмоягности кого бы то нн было хвалить не но заслугамъ, и сознается, что и по самой прпродѣ онъ чувствуетъ въ себѣ, подъ вліяніемъ Музы, болѣе наклонности къ сатпрѣ, нежелв ко всѣмъ остальным'!, лите- ратурнымъ родамъ: ... «когда хвалы принимаюсь Писать, когда. Муза, твой нравъ сломить ста- раюсь. Сколько ногти нп грызу, и тру лобъ вспотѣлыи, Съ трудомъ стишка два спляу, да и тѣ не спѣлы, Жостки, досадны ушамъ... ... А какъ въ нравахъ вредно что усмотряю... ... Подъ перомъ стихъ течетъ скоряе. Чувствую самъ, что тогда въ своей водѣ плавлю, И что чтецовъ я свовхъ зѣвать не заставлю... ... Одиимъ словомъ, сатиру лишь писать наиъ сходно, Въ другомъ неудачливы...» Вотъ почему, чувствуя это, авторъ рѣшает- ся, не обращая вниманія на отзывы людей злонравныхъ, продолжать свою сатириче- скую дѣятельиость— «злойнравъ пятнать вез- дѣ неотступно» — въ той иадеждѣ, что «без- злобные» оцѣиятъ его желаніе принести поль- зу отечеству. Мы нарочно обратили особенное вниманіе ва эту четвертую сатиру Кантемира, такъ какъ въ ней совершенно ясно высказывает- ся его личный взглядъ на собственную ли- тературную дѣятельность. Этотъ взглядъ од- нако же слѣдуетъ считать только личною принадлежностью Кантемира, какъ образо- ваинѣйшаго изъ представителей современ- наго русскаго общества: — взгляду этому еще долго не суждено было установиться въ нашемъ обществѣ прочно и окончательно, п положеніе писателя въ Россіи, какъ мы увидимъ изъ слѣдующихъ главъ, долго еще оставалось невѣрнымъ, условнымъ и шат- кимъ. Остальныя сатиры Кантемира менѣе за- мѣчательны и мепѣе оригинальны, нежели тѣ четыре, которыя упомянуты нами выше. Въ нихъ авторъ менѣе держится собствен- но русской, народной ночвы, и вдается въ разсужденіе о воиросахъ общихъ, заимствуя многое пзъ сатиръ Горадія и Буало, п толь-