b000000635

О Е О ф А Н Ъ ИСТОРШ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. ностп, впикадъ въ подробности папскаго правденія, духовнаго и свѣтскаго, и зорко слѣдилъ за всѣмъ, что происходило иа гла- захъ у него, при избраніп иаиы Климента XI (въ 1700 г.). Здѣсь-то; въ Рпмѣ,— цеитрѣ католпіескаю міра — запасшись громадною ученостью богословскою п окончательно ус- вопвъ себѣ блестящее классическое образо- ваніе, Ѳеофанъ собралъ вмѣстѣ съ тѣмъ и драгоцѣннѣйшій матерьялъ для правдивой оцѣнки «папежскаго духа», проникавпіаго къ намъ черезъ Польшу, инавѣки сцѣлался заклятымъ врагомъ Рима. Около 1702 года, претерпѣвъ множество разныхъ бѣдъ и ли- шеній на обратномъ пути своемъ въ Россію, Ѳеофанъ наконецъ возвратился въ Кіевъ, былъ разрѣшенъ отъ всякихъ связей своихъ съ Уніей, постриженъ въ монахи и нотомъ принять преподавателемъ въ кіевскую ака- демію. Здѣсь, въ бытность свою учителемъ поэзіи, Ѳеофанъ составилъ курсъ Шитики и нанисалъ трагикомедііо «Владиміръ», иред- ставленную академистами на школьной сце- нѣ, въ Іюлѣ 1705 года. Послѣднее произве- дете замѣчательио уже по смѣлости въ вы- борѣ сюжета не изъ библейской, анзъ оте- чественной исторіи; къ тому же, по самой отдѣлкѣ нѣкоторыхъ изъ числа выведешшхъ въ ней характеровъ, обрнсованныхъ бойко и съ неподдѣльнымъ компзмомъ, пьеса эта стоитъ далеко выше всѣхъ современныхъ ей школьныхъ драмъ. И на сколько Ѳеофанъ, въ этой трагикомедіи своей, выказалъ себя оригиналыіымъ п незавпсимымъ по отноше- нію къ правиламъ современной реторики, на столько лее оригинальным!, и незавпсимымъ отъ нея явился онъ и въ той первой^своей привѣтственной рѣчи къ Петру Великому, которую сказалъ онъ Императору во время его пребыванія въ Кіевѣ въ 1706 году. Не обращаясь ни къ какимъ бпблейскпмъ или классическимъ сізавненіямъ и «ирикладамъ», Ѳеофанъ очень ловко связалъ свой ианегн- рикъ Петру съ восиоминаиіямн изъ отече- ствепной исторіи о тѣхъ событіяхъ и лпцахъ, для которыхъ кіевскіе памятники служили живою лѣтоппсью; въ коицѣ рѣчи, еще бо- лѣе ловко вставилъ Ѳеофанъ словечко и о : неслыханной простотѣ жизни и одежды мо- нарха, объ отвращеніи его къ пышности: «Пресвѣтлый монархо нашъ», — такъ заклю- чись Ѳеофанъ— «множае удивляемся величе- ству твоему, видяще тя въ общей одеждѣ, 224 і нежели аще бы видѣнъ былъ еси въ щар- і скомъ украшеніи: величество бо царское не ■ въ норфирѣ свѣтлой, не въ златой діадимѣ , зрится, но въ силѣ, крѣпости, мужествѣ, въ - храбрыхъ и удивленія достойнихъ дѣлахъ...» Другое торжественное, поздравительное слово сказано было Ѳеофаномъ Петру въ 1709 году, черезъ двѣ недѣли иослѣ Полтав- ской побѣды, и такъ понравилось Петру, что тогда-же было, по его приказанію, напеча- тано на славянскомъ и латинскомъ языкахъ, вмѣстѣ съ русскими, польскими и латински- ми стихами, которыми отовсюду нривѣтст- вовали иобѣднтеля. Всѣыъ особенно понра- вилось въ этомъ словѣ сближеніе съ библей- ской исторіей, сдѣланное ораторомь; онъ напОмнилъ своимъ слушателямъ, что битва происходила въ день Св. Сампсона, который растерзалъ льва: «отъ ядущаго ядомое изы- де и отъ крѣпкаго изыде сладкое». Ѳеофанъ незабылъ при этомъ и силыіаго любимца царскаго, Мешпикова, и ему въ томъ 'же году иосвятилъ особое похвальное слово. Съ этихъ поръ, и особенно послѣ. того, какъ Ѳеофану пришлось сопровождать царя въ несчастливо -окончившійся турецкій но- ходъ 1711 года, Петръ уже видимо благово- лилъ къ Ѳеофану, видѣлъ въ немъ человѣ- ка надежнаго и пригоднаго, и рѣшился при- близить его къ себѣ въ виду тѣхъ обшир- ныхъ реформъ по устройству Русской церк- ви, который готовился онъ современемъ при- вести въ исполненіе. Еще около пяти лѣтъ пришлось однакоже Ѳеофану оставаться въ Кіевѣ, при академіи, занимаясь иреподава- іііемъ философіи и математики; но въ 1716 году, Ѳеофанъ, по волѣ Петра, вызванъ былъ въ Петербурга, и хотя не засталъ тамъ го- сударя, находившагося въ то время за гра- ницей, однакоже немедленно вступать на тотъ путь, которымъ ему сулсдено было идти до самой смерти Петра. Ѳеофанъ, въ отсутствіе Петра, усердно принялся за деятельность ораторскую, и проповѣдп его имѣлп такое важное значе- ніе по отиошенію къ современности, что каждая изъ нихъ тотчасъ же печаталась и пересылалась Государю за границу. Ѳеофанъ въ этихъ проиовѣдяхъ является скорѣе свѣт- скимъ ораторомъ, нежели духовнымъ ли- цемъ, и въ основу своей ироиовѣди пзбира- етъ обыкновенно не поученіе нравственное, не разъясненіе догматовъ, а излолсеніе и