b000000604

горесть и негодоваше. Натура создала ее для характеровъ ваяшыхъ, гор- дыхъ, великихъ: величіе можно назвать ея принадлежностію; она царица наружностью, движеніями, станомъ, лицемъ; но она гораздо меньше имЪетъ способности для характеровъ нЪжныхъ. Въ голосѢ ея звонкомъ и чистомъ, нѣтъ довольно мягкости, нЪтъ звуковъ, трогающихъ душу; н'Ьтъ слезъ, какъ говоритъ Лагарнъ о молодой АктрисЪ Госсень, кото- рая, въ золотое время Французскаго Театра, восхищала Парижъ, играя Заиру. ДѢвица Жоржъ можетъ производить удивленіе, поражать, а не трогать; она менЪе дЪйствуетъ на зрителя въ такія минуты, когда изо- бражаетъ или меланхолію страсти, или одно тихое чувство любви, или то состояніе души, когда отчаяніе смЪшано въ ней съ нЪжностію. Агриппина, Аталія, Клеопатра (въ Корнеліевой РодогунЪ), Семирамида • — вотъ характеры единственно ей принадлежащіе. НапримЪръ, въ ФедрЪ (быть можетъ единственная роль страстной любовницы, приличная таланту дЪвицы Жоржъ: ибо любовь Федры есть одно страданіе и никогда не переходитъ въ нЪжность) когда игра ея самая слабая? Въ ту минуту, когда Федра говоритъ ЭнонѢ о своихъ д'Втяхъ, когда сильное отчаяніе должно уступить въ ней м'Ьсто меланхо- лической скорби. И въ Дидоніі всЪ нЪжныя черты любви были выра- жены несколько слабо. З а то дЪвица Жоржъ торжествуетъ въ тЪхъ сценахъ, которыя требуютъ величія и силы; въ внезапныхъ переходахъ изъ одного чувства въ другое противное, напримЪръ изъ спокойствія въ уягасъ, отъ радости къ сильной печали. Игрою лица трогаетъ она гораздо болЪе, нежели голосомъ и движеніями, глаза ея прелестны, когда они или вдругъ воспламеняются яркимъ огнемъ сильнаго чувства, наполняются мало по малу т'Ьмъ легкимъ, почти невидимымъ пламенемъ, которое противъ воли измЪняетъ глубокому чувству сердца». Прекраснымъ заключительнымъ аккордомъ къ цитированнымъ от- Зывамъ служитъ резюме, сделанное ея таланту С. Аксаковымъ и Шу- шеринымъ. 153 «Пластика, читаемъ мы, была великолЪпна, въ полномъ смысл'Ь этого слова. — (хеог§е8 была совершенная красавица: правильныя, до- вольно круглыя черты ея лица, были подвижны и выразительны, осо- бенно глаза; высокій ростъ, удивительныя руки, сила и благородство въ движепіяхъ и жестахъ — все было превосходно. Я думаю, что одна ея мимика, безъ словъ, произвела бы дЪйствіе еще сильнѢе». Но «т-Ие Оеог^ез играла свои роли холодно, безъ всякаго внутренняго чувства. Характеръ ролей, истинность ихъ всегда приносились въ ясертву эф- фекту; слЪдовательно — даже теперь выговорить страшно — ея игра была