b000000604

вора часто ничего не слышно. Впрочемъ въ нродолжеше всей роли глубокое нознаиіе характера и страстей Федры изображалось въ игрЪ актрисы; въ продолженіе всей роли «Федры» я вид'Влъ все великое искусство актрисы», «я удивлялся ея искусству: она бы восхищала имъ, есть ли бъ бол'Бе предавалась чувствамъ души и не однимъ изученіемъ нравилась, есть ли бъ прекрасными своими дарованіями не жертвовала дурной школЪ». Что же касается роли Аменаиды, продолжаетъ Шаховской, то Зд 'Бсь «открылись всТ) ея слабости. По всему видно, что эта роль для нее новЪе. Во многихъ м'Ьстахъ я не видЪлъ той благородной твердости и величія, того особеннаго духа, который Вольтеръ далъ характеру Аменаиды, и вышелъ изъ театра съ такимъ мнЪніемъ, что искусство г-жи Жоржъ достойно истннваго уваженія; но если бы она для вели- кихъ своихъ дарованій требовала бол'Ье помощи отъ природы, нежели отъ ученія, то бы игра ея имТэла ту благородную простоту, которая изтекая прямо изъ души проникаетъ душу зрителя». «Она не могла, пишетъ Шаховской, 150 представить роль Аменаиды съ невннностію, нЬжностію, и чувствительностію пламенной^ но моло- дой любовницы; ея станъ, голосъ и лицо принудили ее дать АменаидЪ характеръ страстный, нылкій, решительный». Она отступила отъ Воль- тера и приблизила роль къ себ'Ь, не будучи въ состояніи, благодаря свойству своего таланта, приблизиться къ оригиналу. Въ третій разъ, 31 августа 1 808 г., Жоржъ выступала въ СемирамидЪ. Въ восторнсенной оцѢнкЪ ея въ этой роли сходятся всѢ: Шахов- ской, Араповъ и С. Аксаковъ, а Шушеринъ увидЪвъ ея въ СемирамйдЪ хотЪлъ даже стать на колЪни. 151 Здіісь «она показалась превосходнейшею актрисою, неягели въ Аме- наидЪ и даясе ФедрѢ. Сильныя роли парицъ къ ней ближе идутъ, не- жели страстный и нЪжныя роли любовницъ, пишетъ Шаховской. Не смотря на ея напЪвъ, она играла три послЪднія дЪйствія съ искусствомъ, приближающимся къ совершенству». Приведемъ, наконецъ, характеристику игры ея въ роли Дидоны, сдЪланную Жуковскимъ. 162 По его словамъ, она декламировала «слишкомъ на разпЪвъ и голо- сомъ однообразнымъ: мы видЪли не Дидону, а дЪвіщу Жоржъ, кото- рая читала выученное наизусть, безъ всякаго отношенія къ тому, что сказано было за минуту Ярбомъ». МЪстами она прибЪгала къ слиш- комъ «плачевному и жалобному» голосу. «Надобно однако замЪтнть во- обще, что нЪжность выражаетъ она не такъ щастливо, какъ сильную 71