b000000604

Сонмъ эфирный, сонмъ небесный, ТЬии, дицы Божества, Въ пеописапномъ восторгЪ Мой лЪлѣютъ, нЪлгатъ духъ. Не Боговъ ли я въ чертог'Ь? — Правъ ты, правъ ты Шведенбургъ! Вижу холмъ подъ облаками Озлащаемый лучомъ, ОсЛиіяемый древами, Ожурчаемый клгочемъ; Средь сребристыхъ водъ и брегу Лебедей, дЪтей зрю вдругъ; Вижу всю Эдемску нЪгу. — Правъ ты, правъ ты Шведепбургъ! Слышу дышетъ повсеместно, Порхаетъ вііругъ розъ Зсфчр'ь; Улыбается прелестно Красота отъ звуковъ лиръ; Душъ невинныхъ разговоры Какъ гармонія вокругъ; Какъ зари ихъ свіітятъ взоры. — Правъ ты, правъ ты Шведенбургъ! Дремлетъ злоба съ мрачнымъ свойствомъ, Спитъ нахмурясь бранный жаръ;' Миръ объемлется съ спокойствомъ; Духи въ верхъ и въ низъ шурмуютъ, Хороводы вьются вкругъ; Съ дружбою любовь ликуетъ. — Правъ ты, правь ты Шведенбургъ! Правъ ты, что воображен ьемъ Могъ сихъ таинствъ доходить!., и т. д. Для характеристики Дидло, какъ преподавателя балетиаго искусства, мы обратимся къ подробнымъ и ирекраснымъ воспомииаиіямъ П. А. Ка- ратыгина. «Я иоступилъ шіачал'1) въ танцовальный классъ балетмей- стера Дидло, пишетъ онъ; но до тЪхъ поръ, пока этотъ верховный жрецъ хореографическаго искусства обратилъ свое вниманіе на неофита, слЪдовало ему пройти элементарную подготовку подъ ферулой одного изъ старшихъ воспитанниковъ. Разбудятъ насъ, бывало, спозаранку, ча- совъ въ шесть, и изволь, на-тощахъ, отправляться въ холодную танцо- вальную залу расправлять со сна свои косточки: становишься у длин- ныхъ деревянныхъ шестовъ, придЪланныхъ къ четыремъ ст'Ьнамъ, и, дер;кась за нихъ, откалываешь свои обычные батманы, ронджамбы и 124